Книга Не проси, страница 130 – К. Блэквуд

— Не туда, — сказал он.

— Тогда говори куда!

— Старайся лучше, Менна! Пусть рука ведёт тебя.

— Это не указание!

— Другого нет!

Неферет держала Тию и смотрела на Менну так, будто видела его уже издалека. Он добавил последний знак. Не знал, что он значит. Возможно, ничего. Просто две линии и между ними маленький порог. Песок во дворе упал.

Песчаные нити опали на землю сразу, как ткань, которую отпустили. Воздух очистился. Толпа у ворот застонала, люди начали оседать на камни. Кто-то плакал. Кто-то блевал песком и волосами. Молодая женщина с ободранными щеками выплюнула свою косу и закричала, увидев, что держала во рту.

Тия вдохнула глубже. Знак на её руке закрылся. Не исчез. Просто сжался до тонкой чёрной щели. Неферет прижала дочь к груди. Плечи её дрожали.

Менна сидел на коленях перед порогом и смотрел на свою ладонь. Кровь больше не текла. Порез затянулся серой коркой, слишком быстро, неправильно. Под кожей на мгновение проступила тёмная линия — такая же, как на руке Тии, только тоньше. Потом исчезла.

Сехем видел.

Менна поднял на него глаза. Менну трясло.

— Что это было?

Старик выглядел так, будто получил ответ, которого боялся всю жизнь.

— Порог услышал тебя.

— Порог?

— То, что за ним.

— Но я же закрыл знак.

— Нет, — сказал Сехем. — Ты предложил ему другую опору.

Менна медленно встал. Ноги плохо держали. Неферет сделала шаг к нему, но остановилась. Она тоже увидела его ладонь.

— Менна

Он сжал пальцы в кулак.

— С Тией всё будет хорошо?

Сехем не ответил сразу. И этого хватило.

Менна подошёл к нему вплотную.

— Скажи.

— Сегодня она останется.

— А завтра?

— Завтра он снова будет искать.

— Тогда я снова закрою.

Сехем бросил взгляд на порог, на кровь, на обломок кувшина, на глину, которой Менна залепил щели так неумело, так отчаянно, что любой мастер выгнал бы его с работы за такую халтуру.

— Удержание всегда начинается жалко, — сказал Сехем. — Потом люди начнут называть это правилами.

Из нижней лестницы поднялся один из молчащих жрецов. Тот, что писал «не в ребёнка». Он шёл, шатаясь, держась за стену. Повязка с его рта сползла. Там, где должен был быть язык, темнела пустая влажная рана.

Он подошёл к Менне, опустился перед ним на колени и протянул дощечку.

На ней была выцарапана одна фраза:

ОН ПОДУМАЛ, ЧТО ТЫ ОТКРЫЛСЯ.

Менна прочитал.

Ниже, совсем мелко:

ПУСТЬ ДУМАЕТ.

Жрец поднял глаза.

В них не было надежды. Только страшная, выжженная ясность.

Сехем медленно перевёл взгляд с дощечки на Менну.

— Теперь ты понимаешь, почему он войдёт не силой.

Снаружи, за храмовыми стенами, Нил снова начал шуметь. Только теперь в этом шуме слышалась не вода. Дыхание. Огромное, терпеливое, голодное дыхание мира, который попробовали закрыть щепкой, кровью и дрожащей человеческой рукой.

Неферет подошла к Менне. Тия спала у неё на руках, измученная, живая.

— Менна, ты спас её? Ты смог? — спросила Неферет дрожащим голосом.

Менна посмотрел на дочь. Потом на свою ладонь.

— Нет, — сказал он. — Я только показал ему, что есть и другая дверь.

Часть 5. Цена договора

Неферет смотрела на него так, будто не поняла слов. Или поняла слишком хорошо и теперь ждала, что он сам откажется от них, скажет другое, привычное, человеческое: «Она спасена», «мы уйдём», «утром всё закончится». Но Менна молчал. Он всё ещё стоял у старого порога, сжимая ладонь в кулак. Кровь больше не текла. Кожа на порезе стянулась серой неровной полосой, как глина, подсохшая на солнце.