Книга Фактор Лилит, страница 123 – Джин Пайва

— Где Элиза? – спросил Хэл Вон, вспомнив про невестку и только сейчас заметив ее отсутствие. – Отдыхает?

Лицо Джеффа потемнело, стало совсем угрюмым.

— Ее нет дома, – коротко произнес он, не отводя взгляда.

— Она скоро вернется?

— У меня нет ни малейшего представления, когда она вернется, и, предупреждая твой следующий вопрос, – я не знаю, где она.

— Это на нее непохоже, – заметил Хэл Вон, скорее заинтригованный, чем озабоченный. – И для тебя тоже необычно – не знать, куда она подевалась.

— Послушай, папа, я могу развить эту мысль, если ты воздержишься от комментариев. – Джефф отвернулся, но горечь, прозвучавшая в его голосе, ясно выдавала его отчаяние. – Элиза ушла, а со мной все в порядке – правда, со мной все в порядке. Так что дает тебе право приходить сюда, допытываться, куда она девалась, и выражать свое осуждение по поводу того, что я этого не знаю? Кто, черт побери, поручил тебе проводить тут дознание?

Хэл Вон, пораженный враждебным тоном сына, от неожиданности даже попятился. Джефф продолжал сидеть, но весь напрягся, готовый вскочить и дать отпор – кому угодно, по любому поводу…

— Джефф… – мягко, ободряюще произнес Хэл Вон после долгой паузы, – поговори со мной.

Джефф сделал глубокий вдох. Он уронил голову на скрещенные руки; его плечи затряслись от беззвучных рыданий. Несколько минут царило молчание, потом он поднял голову, его обведенные кругами глаза изучающе впились в лицо отца.

— Папа, я не знаю, что с нами происходит. Все было прекрасно – до прошлой недели. Теперь Элиза больше не разговаривает со мной, ничем со мной не делится. Она встает по утрам и спускается вниз, в кабинет, но понятия «мы» в нашей семье больше не существует. Мы были гораздо ближе, когда работали в больнице. – Джефф помедлил, пытаясь успокоиться. – Может, мы казались друг другу близкими людьми, когда не были вместе. А теперь мы в первый раз оказались вместе, по-настоящему вместе – и стали чужими.

— Иногда к новому нужно привыкать, – заметил Хэл Вон, его мысли беспокойно метались. Наступил превосходный момент, чтобы разлучить их, но ведь страдал его родной сын! Так легко было произнести несколько слов, в которых нуждался Джефф, подбодрить, утешить, может, даже рассказать, что сам он знал об Элизе. Хэл Вон проанализировал ситуацию с холодной, отрешенной объективностью и решился. – Джефф, у меня были большие сомнения по поводу вашего брака с самого начала… Элиза – очаровательная девочка, но что ты знаешь о ней? Кроме всего прочего, она сирота, а то, что мы узнали благодаря любезности ее тетушки, выглядит, не говоря худого слова, подозрительно. Думаю, что по какой-то причине на поверхность вышел скрытый, но глубокий невроз, о котором мы не подозревали, отсюда и ее взвинченность, и совершенно неуправляемое поведение.

— Папа, я ведь люблю ее, – взмолился Джефф, сразу же неосознанно выступивший на защиту Элизы. – Она не невротичка. Происходит что-то другое – признаюсь, я этого не понимаю, но и выслушивать твой враждебный, необоснованный и профессионально несостоятельный диагноз не хочу!

Джефф помолчал, сконфуженный своим неоправданно резким выпадом, пытаясь разобраться в своих чувствах.

Когда он заговорил снова, его голос звучал твердо, спокойно, уверенно:

— Ты знаешь Элизу не хуже меня, ты всегда и во всем был на ее стороне. Что с тобой случилось? Черт, да я наполовину ожидал, что ты налетишь на меня с кулаками, крикнешь, что я веду себя как тряпка; но я очень рад, что ты этого не сделал. Это заставило меня почувствовать, как я выгляжу в этой ситуации. Не знаю, в чем тут дело, но я намерен это выяснить и помочь ей – если только она нуждается в моей помощи.