Книга Терра. Часть 1, страница 92 – Маргарита Боулес

Друзья переглянулись, а я закрыл дверь кабинета и приготовился к сложному разговору. Никогда не знаешь, откуда рванет, а я уже убедился на собственной шкуре, что удар может прилететь в самый неожиданный момент и от самых близких. Настала пора правды…

В свитках, отобранных Маршалом, нашелся один занимательный отрывок с упоминанием Левиафана и безымянного артефакта, кой он охраняет во мраке:

«…Ливъятан, а во плоти его драгоценныя ангулимныя[1] камень, источникъ дарующей нечистыя силу владеющему имъ, способности неисследыванныя. <…>

Погубивши грознаго Хранителя, вырви из… (смазано) его, да напитается жи кровию и могуществом …еннаго, воссияетъ ото тьмы, тайныя знания окроятси…»

Изначально свиток был написан на старом наречии, кой ангелы и демоны уже не использовали, точнее в разговорной речи не использовали никогда, а вот в текстах – там зачем-то писалось все мудрено и заковыристо, чтобы ни одна живая душа не вняла, да и не познала вселенские тайны, а может, это просто дотошность некоторых писчих, кои хотели посверкать знаниями перед своими немудреными братьями и сестрами.

Из написанной ереси мне удалось более-менее перевести кое-какие фразы, звучащие так старо и дрябло, что я в какой-то момент почувствовал себя во время перевода, как обрюзгший старик многомиллионной давности. Хоть я и сам порой использовал устаревшие конструкции, но не в таком количестве и не в таких формулировках.

— Господин, вам плохо? – Маршал вскинул пенсне и уставился на меня. – Вы как-то необычно побледнели.

— Пустое, – отмахнулся я. Хотя в то самое мгновение думал о Скай и нашей разнице в возрасте, и мне стало не по себе. Может, я зря поддался чувствам? Испоганил жизнь молодой девушке? Пусть даже если она переродившаяся Миэль, допустим, что все правда… Тогда ее душа старее многих на Терре, древнее и чуть младше моей, пусть и не намного, только она этого не знает, не помнит – и для всех на Терре юная девушка. Как-то поздновато я спохватился, напомнил себе, что время ничего не значит для бессмертных, но беспощадно для живых. Что я натворил? Связал нас клятвой, а должен был сразу же вернуть на Терру, заставить демона отдать Лазуриты. Теперь она моя жена. «И взрослая женщина, которая способна выбирать!» – напомнил себе невзначай. Смотря на все события прошлого из будущего (моего настоящего), я понял, что она выбрала меня. Дурака. Спасла. Маленькая земная спасительница души моей отчаявшейся, усталой, померкшей. Воскресила меня своим светом, энергией, чистотой и искренностью. Я вдруг понял, что это она выбрала меня! Все всегда было завязано на ней с первого мгновения: и пылкое признание в любви ко мне тогда к гостиной, к бессмертному, эти три слова, которые я не мог столь долго произнести, которое позволило мне захотеть то, чего иметь не следовало, и, к стыду моему, я не мог ее отпустить, желал свой солнечный лучик рядом со мной, тепло ее распахнутой миру души навеки и нерушимо. Она сделала отчаянный выбор своим чутким горячим сердцем, предпочла любить меня, намучилась из-за этого чувства, почти выстрадала его по моей вине и глупости, по моей нерасторопности и нерешительности отдаться растущему изнутри зову, порыву полностью, со всем отчаянием, чтобы познать любовь, о которой я не смел мечтать, не знал, какова она на самом деле. Любовь столь сильную и неземную, любовь, что крепнет день ото дня, любовь, способную исцелять, сдвигать моря и океаны, менять координаты границ – это ли не чудо? Оказывается, я не мыслил ранее и не понимал и доли дарованного людям блага, возможности эту любовь ощутить сполна, попробовать, вкусить ее всю, испить, вобрать в себя, прочувствовать – это и есть РАЙ. Людской рай внутри их самих с рождения и до самой смерти, в этой самой жизни, в страсти не только плотской, но восторженной – к своему делу, к долгу, к близким, к природе. Я позабыл, что тоже когда-то любил, и любовь моя заключалась в защите своего мира, в служении Создателю. Погрязнув в этом, я запамятовал, что любил свою семью, свой мир, то, кем являюсь, какой кураж испытывал во время сражений и побед, как горел работой, со страстью отдавался тому, что делал: обучал ангелов, тренировал войска, выбирался на задания, спасал миры от демонов, закрывал разломы, пока это не вошло в повторяющееся цикличное действие. Годы шли, миновали миллионы лет, и тот запал померк, все стало безликим, долг опостылел, работа стала в тягость, я отдалялся от самого себя, от того, кем был когда-то. От веселого и жизнерадостного ангела со временем не осталось и следа, миру явился жестокий командир, хладнокровный и беспощадный, останки того юноши лежали в бездонной шахте, загнаны в древние слои подземелий моего сознания, где покоились вместе с воспоминаниями, пылились и предавались забвению.