Книга Два дня до солнца, страница 78 – Марина Комарова

Некоторое время я немного колеблюсь.

— Хочу. Только подожди.

Я открываю дверь и выхожу в коридор. Тут ощутимо прохладнее, чем у нас. Что ж обычное дело, так всегда.

Вылазку делаю не зря: сначала попасть в туалет, чтобы плеснуть на лицо ледяной воды. Посмотреть на себя в зеркало, убрать со лба черные пряди и шумно выдохнуть.

— Какой бы ни была его история, я должен её знать, ― произношу одними губами, а потом подмигиваю собственному отражению.

Выйдя, заглядываю к проводнику и разживаюсь бумажными стаканчиками.

Дан сидит в прежней позе, только смотрит теперь в окно.

Я сажусь напротив, отодвигаю маленькую скатерку на столике и ставлю стаканчики. На ощупь нахожу пакет из «П’яної вишні» и достаю бутылку с наливкой. Тянусь к небольшому светильнику над головой, чтобы щелкнуть кнопкой, но внезапно холодные пальцы касаются моего запястья.

— Не надо.

Я озадаченно перевожу на него взгляд.

Теперь за окном светлее, чем между нами. Видны только очертания лица Дана и упавшие набок волосы.

— Не надо света, ― повторяет он. ― Мы и так всё увидим. Если опасаешься, что прольется настойка, то не переживай. Я знаю, что делать.

Я несколько теряюсь, но не сопротивляюсь, когда он отнимает пакет с бутылкой. Не знаю, каким образом ему это удается, но стаканы наполняются ароматной наливкой с запахом сладкой вишни и легкой, я бы сказал, горячей ноткой алкоголя.

Что интересно, для меня эта наливка ― скорее часть театральной постановки с интерактивом, чем просто выпивка. Так уж вышло, что это в первую очередь колорит и потрясающие продавцы, которые умудряются поднять настроение.

Сначала перед тобой ставят резной бокал, потом спрашивают, сколько налить. Замечено, что сколько бы ты ни попросил, пятьдесят или сто грамм, каким-то образом тебе всё равно нальют сто пятьдесят. Потому что «це точно ваша порція». Когда тёмная переливающаяся рубином жидкость наполняет бокал до края, рискуя вот-вот вылиться на стол, тебе говорят незабвенную фразу:

— Відсьорбніть, бо мені треба ще кудись вишні покласти.

И да, ты именно это и делаешь, совершенно не смущаясь, потому что окружающие… делают то же самое. После чего несколько вяленых вишенок падает прямо в бокал, снова поднимая уровень жидкости. Ты осторожно берешь его. Не дышишь. И осторожно выходишь из самого помещения, стараясь ничего не разлить. По-прежнему не дышишь. Выдыхаешь, только оказавшись на улице, рядом со столиком, куда можно поставить бокал.

Не всегда это удается сделать филигранно, временами наливка на руках, рубашке, столе… Но это уже совсем другая история.

Вишни у нас тоже есть, они в каждой бутылке. Но пока до них далеко.

Дан берет свой стаканчик, смотрит на него.

— Ну что, Создатель, выпьем за знакомство и прочее?

— А что у нас прочее? ― интересуюсь я и беру свой, касаюсь его бумажным боком стакана Дана.

В ответ ― усмешка.

— Прочего будет много чего интересно, поверь.

— Почему ты со мной? ― в который раз спрашиваю я, пристально глядя на него.

Плевать, как это звучит. Он прекрасно понял.

Почему оказался тогда в кафе? Почему появился перед горгонидой? Почему открыл дверь в квартире Игоря? Почему едет со мной в поезде и пьет пьяную вишню?

Правда, пьет. Вижу, как колыхнулись пряди волос, когда он запрокинул голову, чтобы отпить наливку.