Книга Два дня до солнца, страница 12 – Марина Комарова

Я чуть пожимаю плечами и надавливаю на кнопку звонка. В ответ ― абсолютная тишина. Ябо умолкает, нервно фыркает, как настоящий кот:

— Спит твой Чех.

Слышится скрип открывающейся двери.

— Заходите. — Глубокий низкий голос ни капли не изменился.

Годы идут, но кажется, Чех им не подвластен.

Я шагаю в теплый коридор, в нос тут же ударяет запах хвои и табака. Чех стоит, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Карие глаза смотрят на меня поверх узких очков, приспущенных на кончик хищно изогнутого носа. Тёмные с проседью волосы свободно спускаются на плечи, по цвету почти сливаясь с тёмно-серым свитером. Рукава закатаны до локтей, на правом запястье виднеется татуировка ― змея. Полуночник-эстет, титулованная сволочь с похотливыми замашками на всё, что движется, и моя скорая помощь уже где-то лет десять. Чех. Чехлянц Эммануил Борисович, для своих просто Эммик.

— Что на этот раз? — спрашивает он, оглядывая Ябо с ног до головы. — Шлем можно снять.

Ябо поворачивает голову в мою сторону, словно немо спрашивая, можно ли? Не потому, что не решается делать что-то без моего разрешения, а потому что не знает, как отреагирует Чех.

— Помнишь, — начинаю я осторожно, — в разговоре я упомянул, что есть проблемы?

Чех молча кивает, снова смотрит на Ябо. Взгляд получается цепким, очень внимательным. Если бы так посмотрели на меня, я захотел бы удрать как можно дальше.

Ябо снимает шлем. Время замирает. Мне кажется, что можно расслышать, как тикают в гостиной часы. Чех не меняется в лице, только чуть склоняет голову набок. И… ничего. Ябо, кажется, немного теряется. Он больше привык к крикам и истерикам, нежели к такому молчаливому изучению.

— Если вы голодны, у меня есть колбаса и сыр, — неожиданно ровным тоном произносит Чех. — Наскребётся немного икры и коньяка. Больше порадовать нечем.

— То есть… — начинает было Ябо, но Чех отходит от стенки и направляется на кухню.

— Молодой человек, мои сотрапезники порой выглядели и похуже.

Тот, о ком не знает Дмитрий Мороз

Наше время

Корона Юга.

Я откидываюсь на спинку стула, снимаю компьютерные очки, которые хоть как-то примиряют моё зрение с монитором, сжимаю пальцами переносицу.

Что за Корона Юга?

С чего я вообще ввернул её в текст? Кирилл благополучно выбрался из ловушки Одноглазого, но при этом ещё забрал драгоценность, которая… Которая что?

Машинально тянусь к чашке, осознаю, что там пусто. Так, надо прекращать бесконтрольно хлестать кофе. Смех смехом, но уже выработался какой-то рефлекс: только сажусь работать ― сразу кофе.

Я закрываю файл. Смотрю в окно, на улице уже стемнело. Густой и шальной апрельский мрак, скрывающий нас от чужих взглядов. Рядом, на втором стуле, довольно вытягивается Фроне, который честно спал, пока я стучал по клавиатуре.

Я встаю, отодвигаю ноутбук. Надо передохнуть немного. Всё же поработал неплохо. Глава завершила на хорошем крючке. Многие коллеги-авторы используют модное слово «клиффхэнгер», но мне «крючок» как-то роднее и понятнее.

Беру сигареты, зажигалку и выхожу на балкон. Со двора доносятся чьи-то голоса. Ага, вот, сидят за столиком подростки, о чем-то увлеченно спорят. Чуть дальше угрюмый высокий мужчина выгуливает озорного эрдельтерьера. Сосед с восьмого этажа. На самом деле нормальный человек, но вид такой… Я с него написал Стража Сумерек ― второстепенного персонажа «Горгонид», который появлялся с заходом солнца и каждый раз пугал главного героя.