Книга Два дня до солнца, страница 100 – Марина Комарова

Ого, какой хмурый. Определенно, происходящее ему совсем не нравится. Чех, не обращая на это внимания, продолжает:

— Городовые ― это далеко не все, Антон.

И это я, как ни странно, знаю. Про Создателей мне уже рассказали. А рассказ про Тиглата, то бишь Диму, начинают через несколько минут. Дима ― Якорь, который тянет к себе… всякое. В своё время он притянул Дана, который благодаря этому сумел спастись из Ужгорода. Ведь именно так Дан обрел плоть и кровь.

Временами Чех или Дима оговариваются и называют его не Дан, а Ябо, и я тут же вспоминаю подпись «Я.Бог».

— Почему Ябо? ― вклиниваюсь я с вопросом.

Чех приподнимает бровь, Дима фыркает:

— Пусть сам расскажет.

— Я тебе расскажу, ― бухтит Дан. ― Потом. Если захочешь.

— Начнешь с того, как тебя увидел пан Штольня, оглушил и кинул в подвал, не зная, что делать, ― хмыкает Дима. ― А ты, имея крепкий череп, очухался и изо всех сил потянулся ко мне, Якорю. До сих пор, кстати, не помню, как я сам оказался в подвале. Но вот как ты уничтожил тех, кто пошел по следу…

— Иди к черту.

Становится и ежу понятно: сейчас Дан говорить он не намерен. Я немного хмурюсь, но, пожалуй, и правда не время вытрясать правду.

Чех понимает это без слов и… продолжает рассказ. Внезапно про Корону Юга. Я только и могу смотреть на него во все глаза.

— Она… реальна?

Чех кивает, сцепляет пальцы в замок, и я невольно отмечаю, что они длинные и красивые. Играет на музыкальном инструменте? Или просто с рождения такие завораживающие руки?

— Вполне. Не жутко непостоянна, как истинная женщина. Корона Юга… чтобы было понятнее, назовем ее фэнтезийным языком, ведь ты же писатель, ― некий артефакт. Она материализуется в нашем мире ровно в тот момент, когда должен вот-вот появиться новый Создатель. Восемь лет назад Создатель появился в Одессе, тогда вспыхнул красный камень.

Перед моими глазами тут же появляется обложка Игоря.

— Одесса ― это красный, ― тихо говорит Чех.

Красный, как ленты орденов, как раздавленная между пальцев ягода калины, как кровь на знамени революции.

— Николаев ― синий.

Небо в летний зной, течение реки и морская волна… вода-вода-вода.

— Жёлтый ― Херсон.

Порочное золото скифских могил, спелая пшеница и пересыпающийся под ветром песок бескрайних просторов.

— Расположение камней и зубцов короны повторяет расположение городов на карте.

Правый зубец ниже среднего, но выше левого.

— Цвета камней так или иначе отображают цвета на гербах городов, ― продолжает Чех, а мне становится нехорошо. И физическое состояние тут совсем ни при чем.

— Подождите… Но ведь тут совсем не три города, ― всё же получается собраться с мыслями. ― А намного больше, не говоря о селах, поселках и…

— Они проявляются, когда приходит их время, ― кивает он. ― Но в данном случае запылал желтый камень, показывая, что вот-вот появится Создатель.

Я не знаю, как на это реагировать. Почему-то мне это совсем не нравится ― словно кто-то взял и перечеркнул мою жизнь одной линией. Поэтому не сразу понимаю, что Дан сжимает мои пальцы и… становится немного легче, словно пошатнувшаяся реальность вернулась на своё место.

— Кто… ― Делаю глубокий вдох. ― Кто создал Корону Юга?

— Никто.

Ответ вводит в ступор.

— То есть?

Чех улыбается:

— Кто сделал солнце? Кто сделал ветер? Кто сделал твою душу, Антон?