Книга Ямада будет спорить, страница 101 – Марина Комарова

Через некоторое время нам приносят заказ. Мой мисо-суп исходит паром передо мной, пахнет солёным морем и тёплым бульоном, а Накано медленно начинает раскладывать палочки, словно это какой-то ритуал, который должен отвлечь от всех переживаний.

Мы едим в молчании, но я не оставляю попыток понять, что только что произошло.

Накано видит, что я не отстану, даже если попытается отмалчиваться дальше. Она долго вздыхает, словно собирается с мыслями. Потом откладывает палочки, нервно барабанит пальцами по столу и наконец нарушает тишину.

— Ладно… Я понимаю, что ты не отступишь, – вздыхает она, при этом не понять, расстраивает её это или, наоборот, радует. – Помнишь, я как-то давно упоминала, что несколько лет назад у меня были сложные отношения? Так вот… это больше, чем просто сложные.

Да, действительно за обедом она как-то обмолвилась, но тогда это просто пришлось к слову – мы не заостряли внимания.

Я внимательно слушаю, и она, избегая моего взгляда, продолжает:

— Этот человек… он просто абьюзер. Сначала всё было нормально – знаешь, как в фильмах. Мы были безумно влюблены, он заботился обо мне, был милым. Но потом что-то изменилось. Постепенно начал контролировать всё: с кем я общаюсь, куда хожу, как одеваюсь. И… дальше стало только хуже. Стали появляться угрозы, вспышки гнева, а иногда… поднимал руку.

В груди что-то сжимается от услышанного, но я молчу, позволяя ей выговориться. Она смотрит на свой унадон, будто в пиале с рисом и угрём можно найти ответ.

— Я сбежала, – резко выдохнув, продолжает она, сжав губы. – Собрала вещи и ушла, когда его не было дома. Мне пришлось уйти, иначе я бы просто не выдержала. Это был единственный выход. Но он… Он не оставил меня. С тех пор, как ушла, методично преследует. Появляется в неожиданных местах, пытается предъявлять права… Даже сегодня вот… – С её губ слетает ругательство. – Он нашёл меня.

Слушая это, я ощущаю волны злости и бессилия одновременно. Как такое возможно? Почему Накано не сказала мне раньше? Хотя, наверное, я знаю ответ – страх, стыд, невозможность признаться даже самой себе в том, что она переживает.

— Ты не обязана терпеть это, – тихо говорю, когда она замолкает. – Мы можем что-то придумать, найти способ…

— Я пыталась, – её голос дрожит. – Но такие люди не сдаются легко. Я просто… боюсь.

Это да. Мне легко говорить. В голове крутятся мысли о том, как можно помочь Накано. Пытаюсь найти слова утешения, но они словно застревают в горле.

— Ты… Ты вернёшься домой? – осторожно спрашиваю, надеясь, что она всё же подумает об этом.

Накано решительно мотает головой, и в её глазах я вижу решимость пополам со страхом.

— Ни за что, – говорит она, словно отталкивая саму эту мысль. – Только если меня утянут силой. Я не могу снова оказаться под его контролем. Он не оставит меня в покое, если узнает, что вернулась.

Её слова звучат так, что я чувствую, как в груди всё сжимается от жалости и ярости. Накано явно осознаёт всю серьёзность ситуации, и меня охватывает беспокойство. Я не могу просто сидеть и наблюдать, как она страдает.

— Аи-тян, может, нам стоит поговорить с кем-то? – предлагаю, стараясь подбодрить её. – Может, есть организации, которые помогают людям в твоей ситуации?

Она вздыхает, её плечи слегка опускаются, словно не хочет даже думать об этом.