Книга Сердце василиска (антология), страница 92 – Елена Малиновская, Ева Никольская, Кристина Зимняя, и др.

От неожиданности я ахнула. Испуганно вжалась в спинку кресла, почувствовав, как кровь в жилах леденеет от догадки. Слишком страшной и невероятной.

— Не стоит меня бояться, – Ольен укоризненно покачал головой. – Ты же знаешь, что я караю лишь дурных людей. Или относишь себя к таковым?

Я стыдливо потупилась. Опять уставилась на последний магиснимок в альбоме. Провела указательным пальцем по нему, стараясь не вспоминать тот день, когда он был сделан.

— Так кто же я? – мягко полюбопытствовал Ольен. – Скажи сама.

Я опять подняла на Ольена взгляд. Он уже не стоял, а сидел в кресле напротив. При этом я не слышала, как он подвинул его.

А впрочем, я вообще впервые видела это кресло. Совершенно точно, оно не мое. Из темного дуба, с пузатыми ножками и высокой резной спинкой. Но главное – подлокотники, выполненные в виде переплетения змей. Причем выполненные с таким мастерством, что казалось, будто руки блондина и впрямь лежат не на дереве, а на живых созданиях.

Еще одно подтверждение моей догадки о личности незваного гостя. Потому как иначе придется признать, что я сошла с ума и страдаю от галлюцинаций. Такое кресло бесшумно в дом точно не втащить.

Ольен улыбнулся шире, как будто каким-то чудом подслушал мои размышления.

— Скажи, кто я, – повторил уже с небольшим нажимом. – Ну же, Эйя, не бойся!

Легко сказать – не бойся! Потому что я как раз боялась, и боялась очень сильно.

Даже не верится, что детские сказки, как оказывается, не лгут.

«Священный полоз способен принимать любой облик, – сам собой зазвучал в голове голос матери, которая в канун Нового года всегда рассказывала нам с сестрой старинные легенды об истории возникновения этого праздника. – Неважно: мужчины, женщины, ребенка или какого-нибудь зверя. Он – верный спутник богини зимы. В самую долгую ночь года он правит ее санями, которые летят высоко над землей. Его глаза видят насквозь душу любого человека. Он способен как щедро наградить, так и сурово наказать. Поэтому в канун праздника надо добром привечать любого, кто постучится в твою дверь. И каждому желать змеиного Нового года, чтобы угодить полозу».

— Вообще-то, мне не очень нравится, когда меня называют «священным полозом», – доверительно признался Ольен, и я с немалой досадой осознала, что он действительно читает мои мысли. – Я такой же бог, как и моя сестра. И, как любое божество, действительно способен принимать любой облик, однако больше всего предпочитаю человеческий. Но сестре показалось забавным дать мне это прозвище. Чаще всего именно я выполняю ее волю. Злую или добрую – неважно. А с учетом того, что люди почему-то очень боятся змей…

— Почему-то? – не выдержав, с ядовитым сарказмом фыркнула я, не дав ему договорить.

Торопливо прикусила кончик языка, осознав, что посмела перебить бога.

Ольен, впрочем, не обиделся. Напротив, на дне его зрачков запрыгали веселые смешинки.

— Впрочем, ты права, – покладисто согласился он. – У людей есть все основания бояться змей. Нечто незаметное, неуловимое, опасное, прячущееся в тенях. Страх боли или смерти приносит гораздо больше страданий, чем сама боль или смерть. И со временем змеи превратились в своеобразный символ неотвратимости наказания. Одно время их даже использовали в казнях самых кровавых злодеев прошлого.