Книга Сердце василиска (антология), страница 91 – Елена Малиновская, Ева Никольская, Кристина Зимняя, и др.

Немного помедлив, я все-таки открыла альбом. С первого же снимка на меня посмотрела с доброй улыбкой молодая женщина в старомодном темном платье. На руках она держала розовощекого младенца с крайне недовольным выражением лица. Брови нахмурены. Губы поджаты. И кажется, что ребенок с трудом сдерживает рыдания.

О да. Уже с самого раннего детства я не радовала окружающих улыбками.

Я зашелестела страницами, бегло проглядывая каждую и стараясь не обращать внимания на то, как сердце кололо все сильнее и сильнее.

И вот, наконец, на снимках с родителями появился второй ребенок. Тоже девочка, но с обворожительной улыбкой во весь беззубый рот.

«Прелесть, а не дитя».

В памяти сами собой прозвучала восторженная похвала. Интересно, сколько раз я слышала ее в адрес сестры? И не сосчитать.

Больше всего на свете я хотела отложить альбом. А лучше – кинуть его в камин, где зловещими багровыми огоньками под толстым слоем золы посверкивали еще не совсем прогоревшие угли. Отправить следом огненное заклинание. И пусть все эти снимки сгорят. Я не хочу больше вспоминать семью. Слишком это горько и больно.

Но с каким-то маниакальным упорством я продолжала листать и листать страницы.

Я на снимках становилась все более и более угрюмой. Сестра, напротив, все красивее и радостнее.

Последний снимок был с семейного торжества. Мы как раз праздновали Новый год. В кои-то веки я на нем не хмурилась и выглядела очень даже неплохо. Темные волосы расчесаны до блеска и чуть подвиты на концах. Синее платье подчеркивает фигуру. Демоны, да я даже не сутулилась здесь, наверное, впервые в жизни продемонстрировав гордую осанку.

Сестра тоже улыбалась. Она стояла рядом, крепко обняв меня. Мама и отец – по бокам.

Я со свистом втянула в себя воздух через плотно сжатые зубы, в конце сорвавшись на преисполненный мукой полустон-полувздох. Глаза защипало от подступивших слез. Горло намертво перехватило мучительным спазмом так и незабытого горя.

— Это было два года назад, не так ли?

Надо же. Я даже не вздрогнула, услышав тихий вопрос. И почти не удивилась, когда тени в дальнем углу комнаты зашевелились, сплетаясь воедино. Тьма внезапно резко осела – и ко мне шагнул Ольен.

Ну что же. Я примерно этого и ожидала. Стало быть, за мной действительно наблюдали. И снежная фигура змеи не почудилась мне в предрассветных сумерках.

— Не почудилась, – с легкой усмешкой подтвердил блондин.

Неторопливо подошел ближе, однако стоило мне напрячься – как тут же остановился на достаточном расстоянии.

Сейчас он был во всем белом, как будто готовился к праздничной роли священного полоза, раздающего подарки от богини зимы.

— Кто ты? – поинтересовалась я. – И не ври, что внук Айрин. Я знаю, что это не так.

— Прости за этот небольшой обман, – Ольен продолжал безмятежно улыбаться, как будто не видел в своем поступке ничего дурного. – Но иначе ты не пригласила бы меня войти в дом. А без этого я не могу пересекать пороги жилищ смертных.

— Смертных? – удивленно переспросила я.

Ольен в ответ выразительно приподнял бровь, глядя на меня в упор. Его и без того яркие глаза вспыхнули изумрудным пламенем.

Я с замиранием сердца увидела, как на какой-то крохотный миг его зрачки вытянулись, став вертикальными, совершенно змеиными. Но почти сразу Ольен моргнул – и наваждение растаяло без следа.