Книга Мертвые берут наличными, страница 82 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

Машина стояла в тени от переулка, помощники Енчжу уже уехали. А Пэ Тэквон срочно куда-то собрался, удивив персонал.

Геджин, уронив голову на спинку сиденья, выдохнул:

— Если я еще раз скажу «давайте сделаем ритуал в изоляционке», бейте меня прямо по голове. Со всей дури. Можно ведром соли.

* * *

Дом Геджина неожиданно встретил их теплом, пыльной лампой у входа и уютом, которого никто не ждал. Здесь пахло старым деревом, сушеными травами и ладаном, который явно недавно зажигали. Казалось, у дома старика тоже есть настроение. Каждый раз оно разное.

Это место будто являлось наполовину храмом, а наполовину складом оккультного магазина, где каждая полка могла бы рассказать свою историю. Веселую или мрачную — зависело от полки.

Зеркало положили в коробку, которую запечатали красной лентой и восковыми знаками. Геджин задвинул ее под лестницу и наложил еще три печати, пробормотав:

— И пусть теперь хоть сам демон его отсюда вытаскивает. Или Кегван. Хотя у него, я слышал, артрит. Хоть и прикидывается живчиком.

После этого настала очередь еды. Никто не предлагал. Просто молча разбрелись по кухне: Енчжу достал соевый суп с водорослями из холодильника, подогрел на плите. Джувон нашел миску с вареным рисом и принес банку кимчи. Геджин резал свинину, бросая ее на горячую сковороду, а потом кипятил чай с имбирем.

На кухне царила уютная тишина. Странно и в то же время совершенно неудивительно.

— Ну что, — начал Енчжу, когда они сели. — Я надеюсь, никто из вас не начнет молиться зеркалу как новому божеству?

— Только если оно пообещает вкусные закуски, — пробормотал Джувон, вяло помешивая рис в супе. — Или вечный сон.

— Или, к примеру, не отправит твои внутренности к демонической бабушке, — добавил Геджин. — Тогда да, я подпишусь на это дело.

Повисла пауза. Потом все засмеялись. Не громко, но искренне и с облегчением, происходящим от ощущения, что они еще здесь. Вместе.

— Знаете, — сказал Джувон, — у меня такое чувство… Как будто мы не просто что-то запечатали. Как будто мы… услышали. И нас тоже.

— Мокхвагви? — скептически приподнял бровь Геджин.

— Нет. Тех, кто остался. И кто… исчез. А еще тех, кто молчал все это время. Они были там.

Енчжу кивнул:

— Я чувствовал то же самое, хотя в этот раз ничего не делал.

Геджин допил чай, громко поставил кружку:

— Так надо было. Тебе еще будет чем заняться. Ну и пусть. Мы сделали главное, но еще не все. Надо дождаться ендона. А еще нас явно ждут очень занимательные события.

— Вы, кстати, как? — спросил Енчжу, глядя на его руку.

Он не видел свитка, но заметил ожоги, которые так и остались.

— А ты что думал? Проклятие, связанное с кровью детей, и к тому же древнее как жадность. Конечно, сожгло. — Старик покрутил запястьем и глянул на ладонь, где кожа была не в лучшем состоянии. — Завтра подорожник приложу. Или проклятую жабу. У меня осталась где-то одна.

— Так не годится, — фыркнул Енчжу. — Где у вас аптечка?

— В коридоре, — внезапно покладисто отвел Геджин.

Джувон прикрыл глаза, чувствуя себя вымотанным донельзя, а потом прошептал:

— А если мокхвагви вернется?

— Он и не уйдет. Никогда, — сказал Геджин. — Но теперь сидит в зеркале. И мы знаем, где он. Это лучше, чем когда такая гадость шляется абы где.

Енчжу вернулся с аптечкой и принялся обрабатывать рану, а после этого поднял стакан с чаем: