Книга Мертвые берут наличными, страница 66 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

— Ты до сих пор все чувствуешь, мальчик мой? Снова не можешь отпустить? Оно возвращается к тебе… Что же тогда у нас был за случай? Смерть старой вдовы Ко из Гурена. До сих пор ее помню. Но ты ошибаешься в одном. Я не враг. Я был… проводником. Для многих. Для тебя. Я хотел, чтобы ты вырос сильным.

— Я вырос, — сухо отозвался Джувон. — И теперь понимаю, что многие из тех, кто говорил, что лечат, просто создавали почву. Из которой потом прорастет какая-нибудь дрянь вроде той, что в детском доме.

Кегван склонил голову, задумчиво играя кольцом на пальце.

— Ты стал… опасным.

— Я стал честным.

Все пошло не плану. Сорвался. Но в голове царил бардак. Точнее… не было сил. Как все последние разы, когда учитель оказывался слишком… близко.

Тело гудело, будто каждый нерв напрягся. Он чувствовал запах чая, дерева и чернил. Конечно, никаких чернил тут нет. Это все мысли о мокхвагви.

— Ты думаешь, я звал это? — почти ласково спросил Кегван, не поднимая взгляда. — Что я мог… кормить это?

— Вы точно знаете о существовании мокхвагви. Вы это не отрицаете даже. Не так ли?

Нам Кегван наконец поднял глаза. Пристально посмотрел на Джувона, голова немного пошла кругом, дышать стало тяжелее.

— Тишина — великая сила, — сказал он. — В ней можно услышать самого себя. Или, наоборот, перестать слышать все остальное. Иногда это спасение. Особенно для тех, кого уже не спасти.

Джувону стало холодно. Он сжимал чашку с чаем, словно в надежде согреться, пока Кегван продолжал говорить. Комната была слишком уютной, слишком тихой, слишком… умиротворяющей, как в том кошмаре, где знаешь, что проснуться не получится.

— Я узнал, как вы справились с Пак Ынхо, — внезапно произнес Кегван, ставя на поднос чайник с янтарным напитком. — Это показало, что ты талантлив. Пусть это была и не идеальная работа. Но вы ведь… все уцелели?

Он произнес слово уцелели так, будто речь шла не о людях, а о фаянсовой вазе после землетрясения. Джувон даже не сразу понял, что речь о нем.

— Пак Ынхо был живым человеком, — отозвался он наконец. — Даже если потом стал призраком.

— А теперь он мертвый человек, — мягко уточнил Кегван. — И все-таки… порядок восстановлен. Его жертва смогла вернуться к прежней жизни.

Джувон почувствовал, как в горле встал тошнотворный комок. От этой мерзкой интонации и… от того, что вряд ли Ха Суджин сумеет жить как прежде.

— Вы считаете, что смерть — допустимая плата?

Кегван поднял глаза. В них плескалось что-то спокойное. Угрожающе спокойное.

— Я считаю, что есть духи, которых нельзя изгнать. Но можно направить. Приручить. Некоторые, знаете ли… работают лучше, когда голодны. Сытый зверь ленив, голодный — внимателен.

Эта фраза ударила как пощечина.

— Это не… звери. Это не приручаемое, — медленно произнес он, чувствуя, как напряжение стягивает кожу. — Вы говорите о них, как о служащих в… в архиве. А это сущности, которые… которые…

— Которые делают то, что мы им позволяем, — мягко закончил Кегван. — Пока мы знаем, чего хотят они, и что можем дать им взамен мы, отношения возможны. Все это исключительно вопрос умения договариваться.

Учитель говорил спокойно, ни разу не повысив голос. Плел кружево из слов, создавал узор, в котором можно было потеряться навсегда. И это тревожило сильнее всего.