Книга Мертвые берут наличными, страница 5 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

— Призрак говорил с вами, госпожа О?

— Нет. Он молчит. Но я чувствую… внутри, что он злой. Он ждёт, пока я сломаюсь. И я начинаю думать, что он прав — я слабая.

Ёнчжу напрягся. А вот это совсем нехорошо. Сейчас нужно балансировать между двумя плоскостями, уважением к происходящему с пациентом и вниманием к деталям.

— Скажите, вы видите его только ночью?

— Нет. Иногда днём — в отражении стекла, в метро, в окнах. Как будто он стоит за мной. Всегда за спиной. Нет, не всегда. Но все же часто за спиной. Я поворачиваюсь — и там никого. Но я знаю, что он там.

Ёнчжу кивнул. Что ж… получаются псевдогаллюцинации, фиксированная идея, связанная с внешним источником зла. Сопровождается выраженным дистрессом. Возможны элементы вторичной травматизации.

— А кто-то ещё его видел? Родные? Друзья?

— Нет. Никто. Я… я не говорила им. Но наблюдала за реакцией. Порой пыталась сказать в шутку, но получала удивленные взгляды. И тут же переводила тему.

Вот оно что. Ёнчжу не успел ничего сказать, как она вдруг резко выдохнула:

— Только прошу… не давайте мне таблетку, чтобы я «успокоилась»! Это не выдумка!

— Я не спешу с таблетками, госпожа О. А вы не обязаны меня в чём-то убеждать.

О Чжонсу опустила голову. Молчание длилось почти полминуты, прежде чем она снова заговорила, теперь медленно, как будто с удивлением:

— Неужели вы мне верите?

— Разве у меня есть причины не верить? — ободряюще улыбнулся Ёнчжу. — Я здесь для того, чтобы помочь вам, а не пытаться уличить во лжи. Госпожа О, скажите, а не происходило ли с вами что-то страшное или стрессовое до этих двух месяцев назад? До первого появления призрака?

Она нахмурилась, закусила губу, качнула головой — аккуратное каре чуть рассыпалось по плечам.

— Нет. Хотя… Нет, точно нет.

Ёнчжу не упустил это «хотя», но решил пока не давить. Вместо этого мягко сказал:

— Госпожа О… Есть вещи, которые выглядят иррациональными, но укоренены в очень реальной боли. Я не отрицаю ваш опыт. И не собираюсь бороться с вашим страхом. Но хочу понять, из чего он состоит.

О Чжонсу посмотрела на него. В глазах была усталость и… облегчение.

— Вы… не думаете, что я сумасшедшая? Правда не думаете?

Он чуть пожал плечами:

— Безумие — это категория суда, не медицины. А в медицине вы — человек, у которого есть какой-то тяжелый опыт. И мы будем с ним работать. Медленно. Без давления. Но с уважением к тому, что вы чувствуете.

Повисла тишина. Та самая. Бархатная. Успокаивающая.

О Чжонсу внимательно посмотрела на него. На мгновение в карих глазах мелькнуло нечто странное, словно что-то отразилось в зрачках. Но тут же исчезло.

Спустя положенное время она покинула кабинет Ёнчжу, согласившись на наблюдение, терапию и мягкое медикаментозное лечение.

Он посмотрел в окно. Небо свинцово-серое. Скоро хлынет дождь. Откуда было знать, что с ним хлынут и проблемы?

* * *

Звонок раздался ранним утром, в тот час, когда тишина еще держит город за руку, и только редкие машины прокатываются по мокрым улицам. Ли Ёнчжу уже был на ногах — пил чёрный кофе у окна, глядя на серое небо. Он любил эту тишину. Обычно.

— Господин Ли Ёнчжу? — Голос из мобильника прозвучал официально сухо. — Вас беспокоят из отдела полиции Каннам. Мы просим вас прибыть для дачи свидетельских показаний по делу вашей пациентки О Чжонсу.