Книга Мертвые берут наличными, страница 36 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

Призрак закричал. В жуткой вспышке сквозь трещины стекла женщины двинулись вперед. Их лица стали яснее, а глаза живыми. Они смотрели прямо на Джувона.

О Чжонсу прошептала:

— Спасибо.

И свет взорвался. Но… это было не все.

В зеркале снова проступило лицо, на этот раз почти неузнаваемое. Расплывшееся, как тушь на мокрой бумаге. Щека будто оплавилась, темнела пустая правая глазница. А вот левый глаз, не мигая, смотрел прямо на Джувона.

И этого оказалось достаточно.

По щекам Джувона потекли слезы, даже не от боли или страха. От нечеловеческого давления. Он не понимал, как, но этот взгляд лез в череп, давил на виски, душил изнутри. Изо рта вырвался пар и тут же с губ сорвался хрип. Грудная клетка дрогнула, мышцы сокращались против воли.

— Джувон, не смотри! — крикнул Енчжу, но было поздно.

Свечи погасли одновременно, будто кто-то вдохнул все пламя. Комната окунулась в удушающую темноту.

— Не смотрите ему в глаза! — заорал Чо Геджин. — Это его окно! Он лезет внутрь!

Енчжу не колебался. Он пересек круг и схватил Джувона за плечи. Тот бился в судорогах: голова откинута, рот полуоткрыт, слезы не останавливались. Тело не слушалось.

— Держи его! — крикнул Геджин. — Если он уйдет, ты не вернешь!

Из зеркала вытянулась рука. На этот раз она была больше похожа на осьминожье щупальце. Полупрозрачная, но с каждой секундой становилась все плотнее. Пальцы впивались в воздух, цеплялись за пространство.

А в следующее мгновение Пак Ынхо шагнул сквозь зеркало. Его тело было уродливо и незавершенно. Ноги заканчивались пятнами, словно их дорисовали углем, руки изгибались под неестественным углом, а грудь дымилась. Горело гнилое сердце? Лицо перекошено, словно оно пыталось быть красивым и не смогло. Однако в нем еще оставалось нечто человеческое, и это пугало больше всего.

— Назад! — рявкнул Геджин.

Но было поздно. Предметы взлетели в воздух. Газета шлепнулась на лицо старику, лампа с треском разорвалась, миска с солью взорвалась в пыль, что обожгла кожу.

Енчжу стиснул зубы, поднял биту и рванул вперед.

— Отойди от него!

Он ударил прямо по животу призрака, и что-то с хрустом отлетело в сторону. Думать о том, что призванная тварь обретает плоть, оказалось некогда. Пак Ынхо закачался, но не исчез. Даже зашипел как змея. Из его груди вырвался скрипучий хохот.

— Он твой якорь, да? — прошипел призрак, указывая на Джувона. — Тогда я возьму вас обоих.

Енчжу нанес еще один удар в плечо, потом по руке. Призрак завыл. Джувон дернулся, будто что-то его отпустило, и, пошатываясь, встал. Губы у него побелели.

— Джувон! — рявкнул Геджин. — Где мешочек⁈ Соль! Давай еще!

— Да! — выдохнул тот, схватил холщовый мешочек, в котором еще что-то осталось, и швырнул прямо в грудь твари.

Вспышка! Как от гранаты, но только с синим светом. Плоть призрака почернела, заклубилась дымом. Он отшатнулся, на лице впервые проступила боль. Настоящая.

— Это все? — выдохнул Енчжу, сжав биту в дрожащих пальцах.

Геджин выдохнул, глядя, как призрак отступает назад к зеркалу, полурастаяв-полузависнув в воздухе.

— Нет, — мрачно сказал он. — Это было только предупреждение.

— Тогда что делать?

Геджин выпрямился. Его глаза сверкнули, как у старого шамана, что вспомнил былое.

— Убить его по-настоящему. Это может сделать только один из вас.