Книга Тень ворона над белым сейдом, страница 23 – Марина Комарова

Рангхильд следила за каждой эмоцией на его грубом, словно вырубленном из скалы, лице. Что скажет друг и учитель? Права ли она, или же пора собирать вещи и отправляться слушать сейды, призывая исчезнувшие способности?

— Значит, вот как, — сказал он, сведя брови.

Так-так, что-то беспокоит и самого Дагура. Рангхильд невольно вытянулась в струнку. На что тут же получила:

— Приготовь хоть кофе, ворона. Я замёрз до ужаса, а тут такое…

— Какое?

— Кофе, женщина!

— Зануда, мужчина!

Но кофе всё же пришлось сварить. Рангхильд знала, что ничего не добиться от голодного и замерзшего Рейсе. Но голод… пока не расскажет — ужина не увидит. Жестоко, но справедливо.

— Ты права, — сказал он, сжимая в широких ладонях чашку с обжигающим кофе. — Это сейд. Причем именно белый, который, если верить вашей семейной легенде, однажды сыграет немаловажную роль в обретении стабильности.

— Легенда звучит более романтично, — буркнула Рангхильд. — Появившаяся тень ворона над белым сейдом снимет проклятие, и тогда каждый из рода Брёнхе будет находить свою истинную пару не позднее четвертого десятка лет.

Дагур отхлебнул кофе, пробормотал что-то вроде похвалы. Невнятно, но приятно.

— А ты веришь в проклятия, ворона?

Рангхильд отрицательно покачала головой. Это всё равно, что верить всем сказаниям древней Норге. Но, безусловно, есть в роду какой-то генетический изъян, что с парами у них сложно. Как и почему? Одни боги знают.

— И я не верю, Рангхильд, — сказал Дагур, и его голос показался каким-то холодным и далёким. — А значит, причина в ином.

— И это говорит один из самых известных мистиков Норге и Исле? — слабо улыбнулась она.

— Мистика мистикой, а голову надо использовать, — ни капли не смутился Дагур. — Я не исключаю проделок Сванен и Круммисвара. Они иная, чуждая нам раса, помешанная на экспериментах. И рыть надо именно там. Но вот вопрос: позволят ли они?

Рангхильд не ответила. Слишком… сложно. Бывает, что боги… точнее те, кого они зовут богами, приходят во снах, а то и в реальности. Но это происходит не так часто. Они являются по своему желанию, и тут ничего не поделать.

— Ты знаешь, что творится с Гуннаром? — вдруг резко перевел тему Дагур.

Рангхильд удивленно посмотрела на него.

— Нет. Хотя недавно он у меня был. Ничего такого не заметила. А что?

Дагур снова бросил взгляд в сторону расклада.

— Я только прибыл, но уже успел многое узнать. Особенно из уст Гринберга.

Рангхильд фыркнула. Нет, она ничего плохого не имела в виду, но Гринберг, по её мнению, был занозой ещё той.

— Кажется, кое-кто скоро будет вить гнездо, — с совершенно непроницаемым лицом сказал Дагур.

— И откладывать яйца? — не веря своим ушам, уточнила Рангхильд.

— Это уже у своего брата спросишь, — развеселился Дагур. — И знаешь, милая моя, я даже не знаю, что сейчас страшнее.

— В смысле? — Рангхильд окончательно потеряла нить, понимая, что уже вообще ничего не понимает. — Что может быть страшнее того, что суровый Глава Дома Стражей наконец-то обрёл свою пару?

— То, что Свейн и Сюрла решили, что будут жить только свергской семьей.

Рангхильд чуть не упала с кресла:

— А кто же с ними третий?

Это всё было чрезвычайно странно.

Я не понимала, что происходит. Вернее, осознавала, что ничего такого страшного, но… Этот горячий сладкий кофе, сваренный именно так, как я люблю. Этот картофельный салат, лосось, креветки в сливочном соусе и хлеб, корочка которого так и хрустит на зубах. Как я поняла, не особо роскошный ужин для этих мест, раз его тут привозят всем Стражам, но… Гуннару удалось сделать всё удивительно уютно, тепло, правильно.