Книга Тень ворона над белым сейдом, страница 15 – Марина Комарова

— Всё будет хорошо, — услышала я, и внутри всё сжалось.

Это был тот самый голос, которым… Я сглотнула. Да нет, глупости.

И тут в глаза ударил свет.

Спустя несколько секунд я сообразила, что лежу на кровати. На потолке лампы дневного света, они немножко гудят. Но звук не раздражает, а просто создает фон. Чуть повернула голову, пытаясь понять, где я.

Так, вроде бы похоже больше на больничную палату. Явно не моя комната. Но и палата… Хм, весьма своеобразная, какая-то, я бы сказала, уютная, что ли.

Я шумно выдохнула. Спокойно, если я здесь, то явно не брошена на произвол судьбы. Попыталась вспомнить, что произошло, но туман… Еле слышно ругнувшись, протянула ослабевшую руку к тумбочке, где находился вытянутый серебристый корпус виддера. Именно так называются эти штуки у них тут.

Шорох справа заставил замереть. Чуть нахмурившись, я повернула голову к двери. Нет, никого. Наверное, показалось. Впрочем… у меня с детства острый слух. Пожалуй, природа одарила меня им в противовес слабому зрению, из-за которого приходится носить очки. Возможно, был вариант хоть как-то сохранить его хорошим, но постоянная работа с текстом сводила на нет любые попытки.

Увидев меня, Гринберг — этот странный резкий и невероятный человек — сразу сказал, что здесь лечат всё. Поэтому если когда-нибудь захочу от чего-нибудь избавиться, то он даст адрес отличной клиники. Изначально я потеряла дар речи от такого поворота событий, ибо ожидала более вежливого обращения. Но потом понаблюдала за поведением медика и поняла, что тут ничего грубого нет. Он так привык. Не задумывается, как со стороны выглядит его поведение. По идее, если тоже привыкнуть, это воспринимается уже нормально. Но поначалу немного шокирует.

Другое дело — Гуннар. Не знаю почему, но чувствовалось, что он умеет сдерживаться и никогда не обидит собеседника. Ни словом, ни жестом. Исключение — те случаи, когда захочет это сделать намеренно. Хотя… здесь и взгляда хватит. Есть в нём что-то такое основательное, что буквально тянет к себе.

Я сжала губы. Какие странные мысли. Никогда бы не подумала, что стану в подобном ключе размышлять об этом мужчине.

Палец дрогнул и нажал кнопку. Тут же раздался еле различимый сигнал, и донесся мягкий голос медсестры.

— Как вы себя чувствуете, фру Лунд? Я сейчас приду.

Слова не расходятся с делом, медики здесь не тянут. Я бы хмыкнула, но почему-то снова накатила волна слабости, и на долю секунды показалось, что перед глазами потемнело и вспыхнули золотые искры.

Я зажмурилась, сердце заколотилось в горле. С губ само собой слетело:

— Гуннар.

— Вы хотите видеть Гуннара Брёнхе? — послышалось мягкое уточнение с ноткой удивления.

— Да, — сама не понимая почему, ответила я.

— Сейчас, конечно.

Сердце теперь стучало в висках, во рту пересохло. Чертовски хотелось пить. И вот тут даже рядом стоит стакан с водой, только надо собраться с силами и взять его. Не просить же, в конце концов. Я прекрасно знаю, что не больна и способна это сделать сама.

Прошло всего несколько минут, и дверь распахнулась. Первым вопреки моим ожиданиям появился Гринберг. Ни Гуннара, ни медсестры не было видно.

— Что у нас тут? — бодро поинтересовался он. — Что-то болит? Есть хочется? Есть желание убивать?

Чем тут же ввел меня в ступор. Ну и набор вопросов!