Книга Я у мамы зельевар, страница 11 – Марина Комарова

Мне это совершенно не нравилось, ведь на людей никогда не кидалась, а тут прямо хочется до одури и всё! Немного примиряло с ситуацией, что Линас испытывал ко мне сходные чувства. Желание просто стукнуть человека — это немотивированная агрессия. Желание стукнуть человека, который хочет стукнуть тебя, — это уже поддержание вселенской гармонии.

Линас хмыкнул, сложил руки на груди и оперся плечом на наличник у входа.

— Чем обязаны?

— Ядвиге нужен говорящий горшок, — подал голос пан Раудис, зная, что у нас будет задорная, но совершенно бессмысленная перепалка. — Я хотел бы, чтобы это был твой заказ Линас.

Лицо последнего не изменилось, в серых глазах вспыхнула молния. Я невольно покосилась на пана Раудиса, стараясь не дышать. Ну это подстава, между прочим. Я на такое не подписывалась!

Только вот руки в боки да топать ножкой… я буду перед Муррисом. И то, когда он, повернувшись ко мне пушистым задом, будет трескать рыбу. Профессионал? Профессионал. Делает на совесть, дери его бялты? На совесть.

Пришлось сделать глубокий вдох, призвать весь самоконтроль и улыбнуться. От улыбки Линаса тут же перекосило. Отлично, чудное взаимопонимание без слов. Он явно не в восторге от предстоящей работы, но перечить деду не станет. Во-первых, в семье Раудис уважают старших, во-вторых, деду виднее. Конечно, не будем брать в расчет то, что в кого-то же Линас уродился? Уж не знаю, каким характером обладала женская часть семьи, но мужская однозначно сначала что-то делала, а потом с интересно смотрела: бахнет или нет?

Кстати, вот с женщинами Раудисов… загадка. Никто их никогда не видел, а сами мастера не спешили с кем-то делится семейными историями. Спрашивать было неудобно, да и по большому счету мне ни к чему.

— Ну что ж, — хмыкнул Линас, отлипая от стены и проходя мимо меня. — Тогда прошу в мастерскую. Будем обсуждать заказ, уважаемая панна Торба.

— Спасибо, уважаемый пан Раудис, — проворковала я, кивнула старшему и последовала за Линасом.

Так, надеюсь, находясь в стесненных обстоятельствах и замкнутом помещении мы друг друга не убьём.

В мастерской Раудисов было довольно просторно и светло. Три гончарных круга, столы с разложенными заготовками, печь для обжига, шкафы с инструментами, о предназначении которых я могла только догадываться.

Из приоткрытого окна слышалось пение птиц и шум ветра. Пахло свежескошенной травой и какой-то цветочной сладостью — у стен явно растут деревья с юга. Они всегда так кружат голову ароматом, что никакого сидра не надо.

Здесь было… умиротворенно, правильно, хорошо.

Так и хотелось просто сесть на стульчик у подоконника, взять на колени котика или книжечку пани Ёршис, и просто наслаждаться всем вокруг.

Но для этого надо было минимум выставить одного рыжего-бесстыжего господина, который тут, по странному стечению обстоятельств, был хозяином.

— Значит, говорящий горшок, — произнес он, подходя к шкафу и открывая его. — Знаете ли вы, панна Торба, что это посуда не для новичков? Нужно обладать не абы каким опытом, силой воли и знаниями, чтобы с ними работать.

Дело в том, что говорящий горшок — это, считай, посуда с подселенным в неё духом-помощником. Духи далеки от человеческих взглядов на общение, воспитание, мораль и жизнь. Поэтому, чтобы укротить такое золотце, надо и правда быть крутой, как обрыв, и резкой, как королевские проверяющие на рынке.