Книга Я у мамы зельевар, страница 10 – Марина Комарова

— Знала, что ты не устоишь против моей харизмы.

Айварас скользнул по мне задумчивым взглядом:

— Невелика харизма.

Я оскорбилась… два с половиной… два с четвертиной — почти третий размер! Хам! Уже набрала воздуху в грудь, чтобы ответить, как дверь за моей спиной приоткрылась.

— О, Жужа! — довольно оскалился Муррис.

— Всё, я пошел. Доброй ночи, — быстро сказал Айварас и шустро скрылся во тьме.

Я только покачала головой, потом погладила по гладкому деревянному черенку приблизившуюся метлу.

— Кто бы мог подумать, что взрослый мужчина, уважаемый некромант, мечта прекрасных панн Латрии, может на такой скорости улепетывать от маленькой миленькой ведьмовской метлы? — задала я риторический вопрос.

Жужа согласно пошелестела прутиками, а Муррис подошел ко мне и прижался пушистым боком к ноге.

— Вот видишь, с одним вопросом разобрались. По крайней мере, начало положено.

Я кивнула. В деле на Айвараса можно положиться, хоть он и не упустит возможность выковырять мой мозг ложечкой. Ладно, переживем, не первый раз. Пользы от братца намного больше, чем вреда.

— Ядвига, но вот о говорящих горшках мы так и не подумали, — вернулся Муррис к забытой за последние два часа теме.

Я посмотрела на усыпанное звёздами ночное небо. Что ж… есть у меня одна идея.

— Будут нам горшки, — улыбнулась уголками губ. — А теперь — спать!

Ну, конечно-конечно, как же без тебя! А уж я-то решила, что всё пройдет гладко.

Резко обернувшись, я встретилась с насмешливым взглядом серых, как Дзинтарово море во время шторма, глаз. Рыжие волосы, горящая огнем жидкая медь, как всегда, стянуты в низкий хвост, только выбившаяся прядь касалась щеки. Мочку правого уха немного оттягивала серьга в виде жёлудя на ребристой цепочке.

Высокий лоб, тонкие, но ни капли не женственные черты лица, изогнутые в усмешке губы. Узкие ладони, длинные пальцы — обманчиво изящные, не стоит вестись на их внешний вид, я не раз видела, как они сминают и глину от неудавшегося изделия. При этом это может быть уже обожжённое гончарное изделие.

На нём светло-серая свободная рубаха, широкие штаны на манер восточных гостей из-за Жёлтого моря, фартук с витой буквой «Р» — клеймом семьи Раудис, которую они ставят на весь свой товар.

— Каждый слышит то, что хочет, Линас, — улыбнулась я, невинно хлопнув ресницами.

Впечатление, правда, испортило то, что улыбка больше походила на оскал. Вот так вышло, что я прекрасно нашла общий язык со старшими Раудисами, но при этом никак не получалось понять друг друга с самым младшим. Линас Раудис — талантливый гончар, красавец всего Ельняса, язва, гений и… много чего другого.

Работы у него и правда загляденье. Смотришь-смотришь, а отойти не можешь. Не зря говорят, что Ловкорукий при рождении берет ладошку младенца и посылает своё благословение. Судя по всему, Линаса он не только держал за ручонку, но и баюкал перед сном, потому что талант и правда был огромен. Его опыт значительно уступал отцовскому и дедовскому, но изделия могли вот-вот вырваться вперед.

И все бы хорошо, только… Мы не переносили друг друга. Вот просто с первого взгляда, как увидели, так и поняли: «Я тебя не люблю». При том, что уму я понимала: красивый молодой мужчина с руками, растущими из плеч, а не из места, которое моряки величают кормой. Но… он меня бесит. Вот просто бесит и всё. Временами смотришь на человека, а внутри возникает желание стукнуть. Нерационально, нелогично да и, в общем-то, совершенно незнаконно.