Книга Академия Печатей, страница 60 – Ада Николаева

«Может поэтому я не росла? Потому что считала себя пустым местом?» — предположила, опускаясь на сидение качелей, подвешенных на площадке.

Школьная игровая площадка представляла собой старую железную конструкцию из труб и ступеней, высотой около двух с половиной метров. На ней можно лазить, подтягиваться и разминаться. Но обычно старшеклассники использовали её для посиделок с друзьями. Забираешься наверх, свесив ноги греешься на солнышке и болтаешь обо всём на свете.

— Сядем повыше? — предложила я, глядя на стальные перекладины над нашими головами.

— Давай, — охотно согласился Костя.

Я позволила ему забраться первым, поскольку была в юбке. Поднялась следом по вертикальной лестнице и уселась на широкую трубу, под которой тихо поскрипывали заржавевшие качели. Мы расположились рядом, практически вплотную, вместе щурились ярким лучам уходящего солнца и дружно ёрзали на неудобной шершавой перекладине. Вечер только начинался, но я уже мечтала, чтобы он никогда не заканчивался.

— Слышал, ты поступила в Оксфорд, — произнёс парень, глядя на меня сощуренным взглядом и с широкой улыбкой на губах.

— Я пока на испытательном сроке. Стоп. Откуда ты знаешь? — нахмурилась я, но не смогла не усмехнуться в ответ.

— Твой брат Лёха рассказывал об этом ребятам на вечеринке. Там были старшие братья и сёстры наших одноклассников, вот слух и пополз.

— Ох, — вздохнула я, отругав в уме братца.

Не хотелось, чтобы слухи о моём «отъезде» распространились. Даже в мыслях я не могла представить, что меня отчислят из Академии, но пока я не закрепилась в Верхнем мире, лучше, чтобы об этом никто не знал.

— Ты такая умняша, — хихикнул Костя, легонько толкнув меня плечом. — Няша-умняша.

— Не такая я и умная, — засмущалась я.

— Такая! — воскликнул парень. — Самая умная в параллели, все так думали!

— Никто так не думал, — я застенчиво опустила глаза.

— Думали, поэтому и злились на тебя.

Я осторожно подняла глаза обратно на парня и тут же столкнулась с ним взглядами. От его взора по коже побежали мурашки и закружилась голова. Даже щурясь солнцу, глаза Кости казались мне огромными тёмными омутами, в которых немудрено затеряться, если слишком долго всматриваться.

— Тебе холодно? — спросил он, заметив вставшие дыбом волоски на моих руках.

— Э-э… да. Да! — соврала без зазрения совести, лишь бы не признавать, что истинной причиной дрожи послужили пронзительные карие глаза.

— Вот, держи, — парень накинул мне на плечи синюю ветровку, от которой пахло спортивным дезодорантом. Мне сразу захотелось её обнять.

Костя чуть не свалился вниз, когда отнял руки от перекладины, чтобы укрыть меня своей курткой.

— Осторожнее, — выпалила я, машинально схватив его за запястье, как будто в случае падения сумела бы его удержать. — Ой! — пискнула и резко убрала руку, опустив её обратно на шершавую трубу. — Спасибо за ветровку.

— Не за что, — словно невзначай парень накрыл мою ладонь своей и продолжил, как ни в чём не бывало: — Бумажка у тебя на коленях, она тебе не мешает?

— У меня нет карманов, — нервно хихикнула я, чувствуя, как участился пульс от его прикосновения.

Свободной рукой Костя взял бумагу, и хотя я знала, что прочесть краткое золотое послание он не способен, я заволновалась о том, что он может увидеть.