Книга Отказался от жены? Верни мне мои семь лет, страница 107 – Майкл Скофилд

— Это не то же самое.

— Знаю.

— Нет, важно именно различать. В браке вам скрывали существенное условие и лишали информации, которая принадлежала вам по праву. Здесь вам не дают быть экспертом по собственному уголовному делу, но вы сохраняете все права заявителя и потерпевшей стороны, если этот статус будет установлен. Ограничение существует не для того, чтобы решить за вас, а чтобы ваше же дело потом не развалилось.

— Я понимаю.

— Тогда почему так тяжело?

Я подумала.

— Потому что мне только вернули профессию.

Вот и все.

Я снова стала мастером.

Научилась читать медленнее.

Получила клиентов.

Начала зарабатывать.

И в самом важном деле моей жизни профессионально мне приходилось отойти.

— Вы не перестаете быть мастером, — сказала Мериса. — Просто мастер Морен сегодня не может заверять вывод по делу Ливии Морен.

— Очень удобно, когда во мне две женщины.

— Юридически бывает и хуже.

Я улыбнулась.

— Спасибо. Очень помогли.

— Для этого и нанимают поверенных.

Она собрала бумаги.

— Завтра у вас работа?

— Три клиента.

— Вот и занимайтесь ими.

— Вы с Ореном точно не родственники?

— Вы уже спрашивали.

— Ответ все еще подозрительный.

Адриан ждал меня в коридоре.

Не у двери.

Чуть дальше, у окна.

Наверное, чтобы я могла пройти мимо, если не хочу разговаривать.

Я заметила и остановилась сама.

— Что?

— Хотел спросить, как ты.

— После чего?

— После реестра.

Я прислонилась к подоконнику.

— Зла.

— На меня?

— Сейчас нет.

— Хорошее уточнение.

Он выглядел уставшим.

— А ты?

— Хочу приехать в Палату Огненных Союзов и лично спросить Норна, что означает семь напротив моего имени.

— Не надо.

— Я знаю.

— Правда знаешь или просто услышал Саймона?

— И то и другое.

Он помолчал.

— Семь единиц у них назывались начисленными.

— Да.

— Как будто это награда.

— Не обязательно награда. Учетный термин.

Адриан посмотрел на меня с раздражением.

— Ты даже сейчас будешь защищать точность?

— Особенно сейчас.

Он провел рукой по лицу.

— Иногда мне хочется, чтобы ты просто разозлилась вместе со мной.

— Я разозлилась.

— Не видно.

— Потому что мы в государственном коридоре и мне двадцать девять, а не девять.

Он неожиданно рассмеялся.

Напряжение немного ушло.

— Совет дома уже узнает об уголовном производстве, — сказал он.

— Быстро.

— У нас представитель в Огненных Союзах.

— И что теперь?

— Они потребуют приостановить дальнейшую реституцию до определения законности программы.

Я сразу выпрямилась.

— На каком основании?

— Потому что если суд позже признает супружеские единицы законной частью брачного контура...

— Он не признает отсутствие моего согласия существующим задним числом.

— Я тоже так считаю.

— Тогда?

— Им важно выиграть время.

Вот это звучало правдоподобнее.

— Для чего?

— Чтобы я не продолжал терять усиление, пока совет решает, что делать с моим положением.

— Сколько ты уже потерял после одной единицы?

— Достаточно, чтобы Маркус забрал часть дальних патрулей.

— А ты?

— Работаю из человеческой формы.

— Переживаешь?

Адриан усмехнулся.

— Очень.

— Я не про работу.

Он посмотрел в окно.

— Мне не нравится становиться слабее.

Честно.

— Даже если сила была не твоя.

— Даже тогда.

Я не ожидала другого.

Люди редко легко отдавали то, к чему привыкли, только потому, что узнали о неправильном происхождении.