Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 36 – Мариэль Сальвия

Дорога заняла немногим больше, чем два часа. Едва выехали из города, и снег, едва начавшись у объездной, быстро взял верх над домами за окном. Поглотил заборы, крыши и проезжающие близко машины, оставил только себя, ровный и безучастный, до самого горизонта. Будто зима позаботилась стереть с земли все признаки других времён года. Ничего — кроме зимы. Спустя полтора часа дороги потянулись густые леса, казалось, засыпанные уже по самые нижние ветки. И когда успел? Неужели за этот час?

За дорогу разговор сам собой перетёк с архитектуры и памятников на личное. Лев расспрашивал о её пути в профессии, как она пришла к мемориальной скульптуре, какими были первые самостоятельные проекты, каково пробиваться в такой узкой нише? Мира, чувствуя приятное расслабление от его бархатного голоса, рассказывала охотнее, чем обычно позволяла себе с малознакомыми людьми. Замкнутое пространство машины и монотонный пейзаж за окном создавали чудесную атмосферу доверия и желания быть ближе. В такие моменты язык развязывался быстрее, чем от всякого вина.

— А вы никогда не думали, что выбор этой профессии не случаен? — спросил Лев, не отрывая глаз от дороги. — Психологи говорят, такие предпочтения нередко связаны с детскими переживаниями. Скажем, со смертью близкого человека.

— Моя прабабушка умерла, когда мне было семь, — Мира задумчиво смотрела в окно на проносящиеся заснеженные деревья, вспоминая почти забытое лицо старой женщины. — Может, вы и правы, и это как-то повлияло. Хотя я никогда не копала так глубоко.

— А что вы о ней помните? — Лев был прекрасным собеседником, умел слушать, не перебивал и вовремя задавал нужные вопросы. Чтобы и Мира не потерялась в своих мыслях, и он смог проявить интерес, а не просто дежурно кивать на её слова.

Мира попыталась восстановить детали в памяти.

— Немного. Прабабушка была человеком закрытым. Почти не рассказывала о прошлом, ни откуда родом, ни кем были её родители. Помню только, что звала меня странным прозвищем, которое я сама почти забыла, пока… — Мира резко замолчала, сообразив, что едва не сболтнула про надпись в его же книге и про Марка, который так называл её вслух.

— Пока что? — мягко переспросил Лев, на секунду оторвав взгляд от дороги.

— Ничего, — она отвернулась к окну, чувствуя, как теплеют щёки. — Просто недавно вспомнила, вот и всё. Не стоит внимания.

К её облегчению он не стал настаивать. Тут же легко и непринуждённо переключился на рассказ о кладбище. Многовековая история, захоронения знатных семей, когда-то владевших окрестными землями, особенности местной мемориальной скульптуры.

Дорога сузилась, сначала под снегом скрылся асфальт и только две мокрых колеи указывали путь в чистом белом полотне, а затем после поворота, путь, лежащий через редколесье и ведущий к кладбищу, стал и вовсе едва различим. Мире, казалось, что сам снег сбивает их с дороги, не давая попасть на кладбище. Но Лев уверенно чувствовал себя за рулём, да и внедорожнику подобная непогода не составляла больших проблем.

Когда они наконец добрались до «Кладбища Безымянного Святого», им пришлось оставить машину у полуразрушенных ворот и идти по нерасчищенной тропинке, ещё минут двадцать.

Снег в этих местах лёг раньше и гуще, чем в Петербурге. Не просто присыпал землю, а укутал её всю целиком, до последнего камня, до последней ограды, ровным белым слоем, стирающим границы между тропинкой и могилой, между оградой и сугробом. Будто кто-то заботливо, по-хозяйски, накрыл кладбище саваном, чтобы не мёрзло.