Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 100 – Мариэль Сальвия

Смерть шёл от её дома, впервые за десять веков позволяя себе слово «завтра», и не заметил на другой стороне улицы человека, читающего под фонарём свежую газету. Заметить его было нельзя, бывший Жрец всегда узнавал всё первым, а показывался лишь когда решал сам.

Времени на красивые истории у пришедшего не оставалось, эта женщина вспоминала всё слишком быстро. И тогда Жрец сделал всё грубо и быстро.

Через два дня Ольга Высоковская вышла в море на ялике с молодым помощником, она хотела снимать город с воды для губернского альбома. Необычный для неё заказ, поступил от щедрого анонимного мецената через контору стряпчего. День был тихий, но Ялик нашли лишь к вечеру перевёрнутым в полумиле от берега, при полном штиле, и без единого повреждения. Молодой помощник выплыл. Он рассказывал потом, крестясь, что лодка не черпнула и не налетела, а её будто взяли снизу и вывернули, как выворачивают карман.

Газета «Приморскій листокъ» дала крохотную заметку. Трагическая смерть вдовы фотографа, обстоятельства странны, следствие затруднено, среди попечителей губернского альбома недавно прибывший в город меценат, пожелавший остаться неназванным и на другой день отбывший.

Сто тридцать четыре года спустя пожелтевший разворот этой газеты, оцифрованный провинциальной библиотекой, выпадет в третьем часу ночи на экран ноутбука организатору свадеб по имени Соня, и она стуча по клавишам, добавит его в свою таблицу вместе с датой, городом, всеми обстоятельствами и даже неназванным человеком. Строка сорок вторая. К утру бессонной ночи строк будет пятьдесят одна.

А его имя Ольга достать со дна так и не успела, не хватило времени.

Смерти предстояло ждать следующего раза сто с лишним лет, до города, где пахнет мокрым асфальтом и близким снегом, до мастерской на первом этаже старого доходного дома, до женщины с гипсовой пылью на скуле, которая скажет ангелу: «Ты слишком печальный. Заказчик просил скорбь, а не обречённость».

Но этого он тогда ещё не знал. Смерть стоял на пустом молу, смотрел на ровное, невиновное море, и учился тому, чему смертных учить не надо, что «завтра» самое дорогое слово во всех языках, и платят за него всегда задним числом.

Марк стоял на крыше старого здания в центре города и смотрел вниз на заснеженные улицы.

Там, внизу, зажигались вечерние огни. Тысячу лет он отворачивался от этого зрелища в каждом городе и в каждом веке. Сегодня он заставлял себя смотреть. Пока она жива, пока есть хоть тень надежды, он будет смотреть на вечерние огни.

Он оставил пальто в её мастерской. Смерть ушёл, чтобы восстановить то, что он растратил за дни вмешательств в её судьбу. Каждое из них стоило ему частицы древней сущности, позволявшей держать физическую форму. Он собирал себя по крупицам, как собирают воду ладонями, и знал, что этого всё равно не хватит.

А противник рос и набирался сил. Марк чувствовал это на расстоянии, как чувствуют приближение грозы. Каждый день доверия, который Мира отдавала существу с именем Лев, делал того сильнее. Тысячу лет назад его собственный Жрец разрушил этот союз коварством. Теперь готовился завершить начатое, не просто убить, а стереть. Лишить её душу самой возможности родиться снова и вспомнить.

Марк закрыл глаза и нашёл тончайшую нить, сотканную из тысячи лет любви, пережившей все забвения. Нить дрожала, где-то там, в городе под зимней ночью. Мире было страшно. Но явиться к ней напрямую он не мог.