Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 212 – Таня Нордсвей

Кто я без него? Зачем мне жить? И как дальше дышать?

Дарэй для меня всё. А теперь я ему не нужна. Даже ради переговоров с Вэльском — ему на меня плевать.

Замена… Жалкая замена его солнечной Дженны, никогда не нагружающей его проблемами…

Замена. Не личность. Замена.

Я чувствую безграничную пустоту, возвращаясь к себе в покои и смотря на развалившегося на диване мужчину. Фрейлины в этот вечер отосланы, слуги тоже, а он не должен здесь находиться.

В любое другое время я бы прогнала его, но сейчас я просто падаю ему на грудь, сворачиваясь клубочком на его чёрных кожаных доспехах. Мужчина тут же прижимает меня ближе, гладя по волосам и спине, а я судорожно вздыхаю его запах, всегда напоминающий мне странное сочетание: огонь и бергамот. Хотя, как огонь можно почуять? Но сейчас мне плевать — я раздавлена. И морально, и физически. И хочу умереть.

— Поплачь, моя девочка, — его голос низкий и успокаивающий. Мне хочется стать совсем маленькой, как в детстве, и попросить его решить все мои проблемы. — Но я уже говорил тебе, что он не стоит твоих слёз.

— Дарэй… сказал, что никогда не… не любил меня, — вырываются у меня из горла всхлипы.

Не знаю зачем хочу рассказать ему всё, но сейчас эта необходимость столь остра, что не могу ей противиться. Во мне скулит маленькая волчица, которая с малых лет верила в чистую, искреннюю любовь. Волчица, которая сейчас умирает, окровавленная и разодранная собственной истинной любовью.

— Он не заслуживает тебя, принцесса, — мужчина берёт меня за подбородок и заставляет взглянуть в его бездонные глаза такого невероятно насыщенного золотистого цвета, сочетающиеся с его длинными, огненно-рыжими волосами. Его глаза становятся для меня единственным якорем, за который я сейчас цепляюсь во спасение своей души. — Одно твоё слово и я уничтожу его.

А он может. За время, что мы знакомы, я прекрасно это поняла.

— Н-не н-н-надо… Я н-н-е хочу…

— Тогда что же ты хочешь?

Я тону в его глазах и тепле, забывая обо всём.

Ему действительно интересно, чего я желаю? Он хочет услышать меня? Прислушаться ко мне?

— Я х-хочу, чтобы м-меня люб-били, — выдавливаю я, чувствуя себя такой ничтожной. Это ведь и правда всё, чего я всю жизнь хотела…

И добавляю чуть тише:

— Просто любили…

— Я буду тебя любить, моя девочка, — он целует меня в лоб. Его глаза сужаются в две узкие щёлки. — И я заставлю его поплатиться за всё, что он с тобой сделал. Я понимаю тебя, Барбара, как никто другой, — мужчина гладит меня по голове, а я зарываюсь носом в его длинные волосы. Он вселяет во мне уверенность, оберегает маленький огонёк надежды, всё ещё не потухающий в моей груди. — Я был когда-то богом, у моих ног был весь мир, а потом у меня всё это отняли. Забрали, уничтожили. Меня предали. Выяснилось, что мне врали. Меня использовали и заставили столетия скрываться, собирать себя по кусочкам, — в его голосе проскальзывают стальные нотки, но они обращены не ко мне, а к несправедливости этого мира. — И теперь я вернулся, чтобы поставить на колени весь мир. Я положу его к твоим ногам, моя девочка. Ты получишь всё, что пожелаешь. Тебе лишь стоит сказать «да» и позволить мне исполнить твои желания.

Я поднимаю голову и вглядываюсь в него.

Он предельно серьёзен, его невероятно красивое лицо холодно, но глаза горят решимостью, а руки сильны и нежны одновременно. Впервые за всё время нашего знакомства я замечаю, насколько он притягателен. И мне передаётся его решимость и жажда мести, когда я осознаю, что во дворце осталась одна и кроме него я больше никому не нужна.