Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 210 – Таня Нордсвей

— А почему бы и нет, братишка?

Митрис хлопает меня по плечу, пока я нащупываю деревянную рукоятку, что скрыта в потайном кармане моего камзола. Либо сейчас, либо никогда. И в данном случае сомнений во мне нет.

— Я рад, что прежний Киран ко мне вернулся.

Перехватывая рукоять кинжала, выточенного из дерева Сайна, я всаживаю его прямо в сердце Димитриса, глаза которого распахиваются от удивления и шока предательства с моей стороны.

Митрис оседает на землю, я проворачиваю кинжал подальше, пока рука друга обессиленно пытается схватить меня за плечо.

— Ты… что ты… — хрипит Митрис, его кожа начинает иссушаться и сереть.

— Я тоже рад, что прежний Киран вернулся, — жестоко говорю ему я, прекрасно зная, что кинжал не убьёт Митриса, лишь погрузит его в долгий сон, ведь первых троих носителей Дара в вампирских ветках так просто убить нельзя.

Да, Дженнебра от подобного моего поступка придёт в ярость, однако это убдет уже после того, как наш план сработает, а Митрис не сорвёт его, преданно сдав нас Мэнлиусу, потому что будет мирно отдыхать в гробу.

Всё уже просчитано наперёд. И Митрису тоже необходимо сыграть свою «тихую» роль. На этот счёт наше с Реем мнение было единым — мы поняли друг друга без слов. Сейчас ставки слишком высоки, и я играю жизнью своей истинной любви. А в этом вопросе я всегда выберу Лайлу и её безопасность.

— Мне жаль, Митрис. Но ты можешь нам помешать. Покойся с миром.

Митрис смотрит на меня с ненавистью, но и она угасает под влиянием магии кинжала древа Сайна. Я дожидаюсь, пока он не застынет, заснув магическим сном, и оглядываюсь.

Луна — единственный свидетель случившегося. Это хорошо.

До рассвета остаётся всего ничего. Но за это время мне теперь нужно успеть сделать только одно — это понадёжнее спрятать дубовый гроб с трупом Митриса внутри.

Тем временем во дворце…

Барбара

Меня шатает от огромного количества выпитого вина и крови за этот вечер.

Ни вампир, ни оборотень, ни тем более гибрид не может толком напиться, ведь алкоголь на нас должным образом не действует. Однако в сочетании с горячей кровью, вино может принести долгожданную эйфорию. Это я выяснила пару дней назад после нашей ссоры с Дарэем. Моим Дарэем.

Я рычу, размазывая кровь и слёзы по щекам.

Чисто по привычке переставляя ноги, я бреду к покоям мужа. Два стража у двери не задают вопросов, потому что я мысленно приказываю им пропустить меня и больше никого внутрь не впускать, пока я не поговорю с мужем.

Дарэй сидит за столом в своём кабинете, перебирая старые фолианты и ища возможные способы, как обойти проклятие, лежащее на саркофагах Пяти. В последнее время это все, чем заняты его мысли. Не мной. А грёбанными Пяти!!

Муж поднимает на меня голову и в его взгляде я вижу презрение. Он морщит нос, оглядывая меня:

— Прочь, Барбара. Ты ужасно выглядишь.

Его слова бьют меня, словно пощёчина. Из глаз тут же брызжут слёзы и, ощутив слабость в коленях, я падаю перед ним на колени.

— Дарэй, прошу, прости меня… Я не хотела!

У меня внутри всё разбивается от осознания того, что он может отречься от меня. Оставить, бросить и забыть обо мне. А я просто этого не выдержу, и это я сполна ощутила на себе за эти несколько суток, показавшихся мне адом. Дарэй избегал меня, не разговаривал и злился на меня. На свою жену, которую он должен был любить. И теперь я была готова на всё, даже если он пожелает заставить меня помогать ему в поисках информации про саркофаги.