Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 197 – Таня Нордсвей

Я нервно сглатываю, а Тиона продолжает:

— Дженнебра Виттело, его младшая сестра, родившаяся на пару минут позже Митриса. Несмотря на всю свою доброжелательность, имеет крайне противоречивый характер, поэтому Дженну лучше не выводить из себя. В большинстве своём она обычно весёлая, заботливая и отзывчивая, но через мгновение может предстать в крайне опасном свете, как так умеет управлять своими способностями намного искуснее брата. Когда Дженнебра выходит из себя, она становится непредсказуемой и мстительной, — в моей голове не увязывается, как столь позитивная Дженнебра может быть иной… но сомнений насчёт правдивости слов Тионы у меня тоже не возникает. — И это я говорю из собственного опыта, Лайла, — Тиона бросает на меня выразительный взгляд, от которого у меня по спине бежит холодок. — Но, даже несмотря на свою агрессивную натуру, она остаётся крайне ранимой и сильно привязана к близким. Дженна и Митрис связаны родственными узами, поэтому стоит кому-то обидеть кого-то из них — его близнец придёт за головой обидчика.

— Киран предупреждал меня, чтобы я была с ними аккуратнее, — шепчу я одними губами, смотря себе под ноги.

Несмотря на то, что я принимаю эти факты как данность, у меня внутри всё холодеет от этой информации. Разумеется, я предполагала, что вампиры — монстры, в какой-то мере или полностью лишённые человечности. Однако, чтобы их нутро настолько разнилось с тем поведением, что я видела вживую…

— И не беспочвенно, — кивает ведьма, обходя упавший ствол дерева. — Димитрис и Дженна давно знакомы с Рейнольдом и Кираном. Настолько долго, что те стали частью их семьи, за которую близнецы готовы пойти на всё. Рейнольд Килиан де Моро, — невесело ухмыляется Тиона, — побратим Дарэя и невероятно хладнокровный, непредсказуемый и упрямый древний вампир. Несмотря на то, что о нём шепчутся в народе, о Рейнольде мало что достоверно известно. Но он не менее жесток, нежели Димитрис, так как много лет провёл в их с Дженнеброй компании. Участвовал во всех войнах на континенте, где он подчинял себе легионы солдат, заставляя их сходить с ума и сворачивать самим себе шеи. Редко показывает свои эмоции, как и грани своих возможностей, однако ввиду того, что в Саяре практически не осталось вампиров с подобным ему Даром, является сильнейшим в своём роде.

Сразу вспоминаю первую встречу с Рейнольдом. Он действительно опасен и хладнокровен — это я поняла с первого взгляда. Но подчинять себе легионы…

Насколько же Тиона должна быть уверена в том, что он не сорвётся, когда раз за разом его из себя?!

— Не понимаю, — неожиданно сама для себя выдаю я. У меня в голове не сходятся парочка понятий о вампирах, и я решаю выяснить это сейчас. — А при чём здесь сила Рея и то, что благодаря этому он сильнейший в своём роде?

Умиротворяющая обстановка вокруг никак не вяжется с темой нашего тёмного разговора, но мне необходимы ответы. Я должна понять всё.

— Когда вампир обращает человека, он делится с ним своим Даром, — Тиона сворачивает с тропинки в чащу, и я стараюсь не отставать от неё. — Часть Дара обратившего безвозвратно уходит, и именно на эту часть новообращённый вампир становится слабее того, кто его обратил. Когда цепочка обращений продолжается, Дар постепенно начинает угасать. Чем больше вампиров, владеющих тем или иным Даром — тем слабее становятся у них способности, — поясняет Тиона. — Поэтому все ныне существующие бессмертные так не любят обращать в себе подобных. Однако для тех, кто оказался вверху этой цепочки, есть поразительная «возможность» усилить свои способности, убивая вампиров с тем же Даром. Поэтому, когда в цепочке остаётся лишь парочка сильных древних, ситуация обретает абсолютно иной поворот.