Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 176 – Таня Нордсвей

— Не указывай мне что делать, Киран, — тихо и вкрадчиво шипит Рейнольд. И от его страшного, полного жестокости и бессердечия голоса по моей спине бегут мурашки. — А вы, — он указывает пальцем на Дженну и Тиону. — Не смейте перед всеми оспаривать мою выдержку!

В воздухе чувствуется вибрация магии, которая сейчас бурлит Рейнольде, давя на присутствующих. Радужка Рея становится багрово-красной, руки сжимаются в кулаки, под глазами выступают чёрные вены, клыки во рту удлиняются.

Моё тело сковывает страх от одного осознания, что ни с кем из присутствующих мне не по силам тягаться, каким бы уникальным Даром я бы не владела.

— Не разговаривай с Дженной в таком тоне!! — тут же вмешивается Митрис, защищая свою сестру. Он стремительно вскакивает со своего места и вслед за Реем обнажает свою сущность древнего чудовища, непоколебимого и уверенного в своей силе. От быстроты их движений у меня голова идёт кругом.

Киран тоже оказывается на ногах и бьёт с такой силой рукой по столу, переключая внимание Митриса и Рейнольда на себя, что по столешнице проходит огромная длинная трещина, доходя аж до моей тарелки. От неожиданности я пугаюсь и вздрагиваю, на моих глазах предательски выступают слёзы. Мне становится страшно, я начинаб дрожать всем телом.

Тем временем герцог, уперев руки в разбитую столешницу, молча буравит взглядом Рейнольда, вытянув губы в одну плотную линию настолько, что те кажутся белыми. Митрис сжимает ладони в кулаки, а Рей тихо рычит, скаля клыки.

Несколько ударов моего сердца сопровождают это гнетущее молчание, а потом Рейнольд выплёвывает Митрису:

— Да пожалуйста!!

И с этими словами стремительно покидает зал, оставляя нас за остывшим ужином.

Киран распрямляется и тяжело выдыхает, потирая переносицу. Затем машет рукой в сторону снесённых с петель дверей и, убедившись, что больше никто не собирается накидываться друг на друга, сообщает:

— Предлагаю перейти в мой кабинет, если все закончили.

Да…

На сегодня скандалов в этом зале достаточно.

Но в кабинете Кирана в ту ночь мы так и не собрались.

Было решено перенести разговор на день, так как некоторым — например Тионе и мне — ночью следовало спать, чтобы восстановиться после использования Дара. Поэтому Киран услужливо проводил меня до моих новых комнат в его замке, предоставив Джонатану и Люцие хлопоты о гостях.

За всю дорогу до покоев я не проронила ни слова, собираясь с духом для разговора, который в итоге не состоялся — мне не хватило смелости всё рассказать герцогу. Не тогда, когда он смотрел на меня таким взглядом… словно я значила для него всё.

— Будь осторожна с Дженной и Митрисом, — уже собираясь выходить из покоев, произносит Киран. Я же стою возле окна, терзаясь внутренними противоречиями и тем, что чувствую залегшую между нами тень.

Несмотря на то, что этот ужин местами сковывал мои вены липким страхом, почему-то… я не чувствовала ненависти к вампирам. Да, возможно они и были чудовищами, пьющими человеческую кровь, но я несколько раз ловила себя на мысли о том, что меня притягивает их нечеловеческая красота, сила и мощь, струящаяся по их бессмертным телам.

Меня притягивало бессмертие.

Меня притягивал Киран.

— Почему? — вопрос тихо слетает с моих губ.

Киран доверяет Дженне и Митрису, как своим друзьям. Так почему он просит меня об осторожности, когда в этот вечер я раскрыла перед ними все карты с его одобрения?