Книга Узники мира снов, страница 213 – Таня Нордсвей

— Ты отпустил их… – догадался Бронт, до этого времени хранивший молчание.

— Выпустил Кошмары на волю? – вздрогнула Эль.

Саргон печально улыбнулся, вновь ощущая магию тьмы внутри себя. И не ответил. Просто переместил ребят прямо в холодный зал – единственный выход в пещеру озера Ассин.

Там их уже ждали.

На троне из костей и черепов сидела девушка исключительной красоты. Ее спина была прямой, голову украшала корона из костей. На коленях богини Смерти лежал серп.

— Приветствую вас, Шейды.

Ее голос – мелодичный и приятный – прокатился по тронному залу.

— Что привело ваш круг авантюристов ко мне в столь смутный час?

Тонкие пальцы Хемеги взяли костяную рукоятку серпа. Саргон был почти уверен, что богиня никогда не брала в руки настоящего меча. На ее пальцах не было мозолей, как у него, Рэйны или Бронта.

Но ей и не нужен был меч.

Она сама несла в себе смерть.

За несколько встреч с ней Саргон понял, что Хемега была не так проста, как всем казалось. Она играла роль безвольной марионетки Семидеи, которая полностью прибрала власть в Меласе к своим рукам. Однако на свадьбе он понял, что богиня Смерти не являлась мирной овечкой. Хемега вела свою игру.

И, явившись на коронацию Балига, она вскрыла свои карты.

Хемега являлась вовсе не пешкой, а королевой. И сделала свой ход против той, что так долго отодвигала ее на второй план.

Саргон поистине ею восхитился. Особенно в тот день, когда она возложила корону на Балига, сделав его равным себе.

Мысли затянули его в свои мрачные глубины, и он лишь через несколько минут тишины, опомнившись, произнес:

— Мы пришли предложить тебе плату взамен на проход в мир Живых, королева Меласа.

Остальные последовали его примеру. Казалось, даже Ноа очнулся от наваждения, вызванного смертью Иллиаса.

— Вы уверены, что сможете отдать то, что я попрошу?

— Да, – твердо ответила за всех Эль.

— Хорошо. – Хемега встала с трона и спустилась к ним с пьедестала. – Отдайте мне то, что дорого вам, не повторяясь в даре. То, с чем вы явились в Мелас, а не то, что обрели в Авеле.

Воспоминания.

Хемега хотела взять плату их воспоминаниями. Теми, что были ими пережиты, и теми, что были утеряны.

Все внутри Саргона противилось подобному решению, но он знал, что плата была необходима. Лжебоги тоже отдали воспоминания взамен на новую жизнь. Здесь ни для кого не было исключений.

Но что Саргон мог ей отдать?

— Перед тем, как вы предложите свою плату, дважды подумайте. Я не потерплю лукавства или обмана. Тот, кто солжет, стоя передо мной, навсегда останется в Меласе.

Значит, им придется быть честными и выбирать между воспоминаниями и возможностью вернуться в мир Живых.

— Я отдаю свои воспоминания, от которых я испытывал сильнейшую боль и страдание, – вдруг раздалось за их спинами. – В обмен на возвращение обратно в тот мир.

Ноа подошел к Хемеге ближе. Та склонила голову, рассматривая его, будто интересный экспонат. Затем элегантно взмахнула рукой, и на ее ладони засветилась золотом нить жизни, тянувшаяся из сердца Ноа. Он не дрогнул, когда богиня отсекла его воспоминание серпом. Судя по выражению лица, он был рад расстаться с тем, что оставило глубокий шрам в его душе.

— Иди. – Хемега махнула рукой туда, где позади ее спины виднелась дверь.

Следом к ней подошел Бронт. Саргону оставалось мало времени на размышления о том, что он мог отдать.