Книга Дом, страница 69 – Таня Нордсвей

— Отмена, – вдруг вырвалось у меня осипшим голосом.

Мир закружился и начал сжиматься до размеров бейсбольного мяча так стремительно, что меня затягивало в этот водоворот. А потом он просто взорвался и разлетелся сотнями маленьких песчинок во все стороны, оставив меня стоять в темноте. Она была вязкая, будто глина, а ещё чавкающая, влажная – засасывала мои ботинки, медленно утягивала вниз. Попытавшись вырваться из этого плена, я только её больше увязла в черной липкой жиже.

— Закрой глаза и подумай о комнате, замок которой только что отперла, – услышала я женский голос.

Обернулась, но, не увидев никого, смутилась.

— Ты не сможешь меня увидеть, но я могу тебе помочь. Сделай то, что я велела, иначе тебя затянет в болото прошлого.

— Кто вы? – мой голос дрожал. Меня и саму бил озноб, как я только что заметила.

— Мы встречались с тобой раньше. Ты дала мне хлеб. Благодарю. Надеюсь, что мой дом тебе понравился и ты ни в чём не нуждаешься. Теперь мне пора прощаться – зовут другие дела. Спасибо, Хлоя. Я не ошиблась с выбором постояльца.

— Эй, в смысле это ваш дом? Вы хозяйка? Вы – та девочка из города? – мои слова прорезали пустоту, не встречая преграды.

— Прощай, Хлоя. Надеюсь, вы успеете. Осталось не больше двух месяцев… Я верю.

— Как вас зовут? – плача, задала последний вопрос я, зная, что он тоже останется без ответа.

— Меня? – я почувствовала, что она улыбнулась невидимой мне улыбкой. – Ты и сама знаешь. Меня зовут Земля.

Чёрная мгла расступилась, отдавая свои владения свету. Я успела создать в голове образ пятьдесят второго номера. Но когда сознание уже практически унеслось за световым лучом, я, могу поклясться, увидела её – прекрасную девушку с тёмными волосами и вплетёнными в них полосками воды и зелени. Её топ будто был сшит из полевых цветов, а юбка – из коры деревьев. Её загорелую кожу покрывали сотни шрамов, но она их будто не замечала – лишь смотрела мне вслед и улыбалась.

Мне улыбалась я сама.

✥✥✥

Оставшиеся сутки прошли для меня как в тумане: я не ела и не пила, только лежала на кровати и смотрела в стену. Калеб пришёл забрать мою гитару и застал меня в таком состоянии. Разволновавшись, он позвал Грейс. Та пришла очень обеспокоенная моим состоянием, но я не хотела с ней говорить. Я вообще ничего не хотела. Из меня будто выжали все силы.

Так плохо я не чувствовала себя ещё никогда – если бы я поела, даю сотку, меня бы точно стошнило. Мир вертелся вокруг и расплывался, а перед глазами всё ещё стояло расплывчатое изображение того, что я видела там, в темноте. Мне было плохо с тех самых пор, как я очнулась на пороге пятьдесят второго номера. Я не смогла бы сама дойти до своей кровати – я помню, как меня подхватили чьи-то руки, запахло ментолом, и я оказалась в своей комнате.

После того, как ушла Грейс, я видела пятно, смутно похожее на кого-то знакомого – оно прошло внутрь моей комнаты, бегло оглядело меня, а затем выскочило обратно. От таких его резких действий мне стало хуже, и я сделала то единственное, что могла – отрубилась.

Утром, как ни странно, я чувствовала себя гораздо лучше, но совершенно не хотела думать о вчерашнем. В комнате никого не было, но в холодильнике нашлись продукты, которые я тут же уничтожила. Я была безумно голодна.

Запив всё, что мне попалось под руку, прохладной водой, я переоделась в жёлтый летний сарафан и вышла во двор. Под деревом за столом Калеб и Люк пели что-то на итальянском, а Грейс подпевала им не совсем в такт. Они меня не заметили, поэтому я прошла мимо дремлющего в кресле на веранде Томаса и зашла внутрь дома. Поднявшись по лестнице, я столкнулась с Брайаном, который спускался вниз. Под его глазом расползался фиолетовый фингал.