Книга Дом, страница 58 – Таня Нордсвей

— За именинницу! – прокричал он и прыгнул за ними следом.

Смех. Радость. Счастье. Луна, смотрящая на нас с неба. Звёзды, рассыпавшиеся, словно веснушки. Бесконечная волна безмятежности. Я снова прыгнула в воду, уходя под её толщу.

Где-то вдалеке всё ещё звучала музыка, но я шла, шлёпая босыми мокрыми ногами по кафелю, в сад. Меня манили звуки и трели ночных птиц, проснувшихся на деревьях. В промокшем до нитки платье я мёрзла, и прохладный ночной воздух посылал по телу толпы мурашек. Но я упрямо шла вперёд.

Сад, залитый светом яркой луны, встретил меня сотнями красок. Моё зрение привыкло к темноте, поэтому я в полной мере увидела красоту этого места ночью. Опьянение тут же пропало, стоило мне вдохнуть в лёгкие этот запах цветущих ночных трав.

— Хлоя.

Я обернулась на голос и увидела его. На Джаспере была всё та же светлая мокрая футболка, а с мокрых волос стекала ручейками вода. Его глаза были в тот момент настолько яркими и чистыми, что мне показалось, будто я утонула в лугах. Он подошёл ко мне и взял за руку. Его прикосновение обжигало.

Вокруг нас зажглись сотни огоньков – светлячки покинули свои укрытия, закружившись в солнечном танце. Я не могла отвести взгляд от его лица, изучая каждый изгиб скул. Наши лица практически соприкасались. Его тёплое дыхание согревало моё холодное лицо.

Он раскрыл мою ладонь и вложил что-то на цепочке – маленькое и холодное, а затем его горячие губы накрыли мои. Его поцелуй был долгим, словно вечность. Глаза закрылись сами собой. Когда я их открыла, его рядом не было, лишь маленький кулон в виде серебряного сердечка, крепко зажатый в моей ладони, напоминал мне, что это был не сон. Где-то высоко в небе взрывались разноцветными красками фейерверки. По моим щекам, пылающим, несмотря на холод ночи, покатились слёзы.

Это был самый счастливый день в моей жизни.

Утром следующего дня я мучилась от ужасного похмелья. Стоило мне проснуться, как пришла Грейс в (на удивление) хорошем состоянии. Хотя я не задала свой вопрос вслух, она мне на него ответила:

— Мы более выносливы.

Ну как же, конечно! Суперлюди не мучаются похмельем с утра! Наверное, это был первый пункт среди бонусов вакцины.

Подруга помогла мне дойти до ванной, где я просидела минут тридцать, не меньше, затем помогла переодеться в другую одежду (на мне всё ещё было то вчерашнее платье) и заставила выпить таблетки с каким-то настоем.

— Пей, это должно помочь, – утешала она.

В голове не было ни единой мысли. Только пустота. Я даже не помнила, как вчера оказалась в кровати. Чуть посидев со мной, Грейс ушла по делам. Я предупредила, что не хочу никого видеть. Она поняла меня, пообещав, что если кто нарушит мой отдых – сразу получит по шее. Стоило ей уйти, как меня неотвратимо затянуло в беспамятство. Мой беспокойный сон продолжался около двух часов, затем меня выдернуло из него. Я очнулась вся в поту. Мне до сих пор казалось, что собачьи зубы смыкаются на моей шее, но это был лишь сон. Больше спать не хотелось.

Таблетки помогали слабо, поэтому я провалялась в кровати до обеда, разбавляя своё лежание ничком походами до ванной, где из меня выходило всё, что было съедено накануне. Такого отвратительного состояния никогда прежде не было. Меня рвало и выворачивало. Когда я уже думала, что больше ничего не осталось, кроме моих кишок, всё равно находилось ещё что-то. Было адски погано.