Книга Дом, страница 5 – Таня Нордсвей

А ведь они тогда не хотели меня отпускать, но выбора у них не было. Сами они бы не смогли так долго идти по бездорожью, да и у других семей тоже были маленькие дети, оставшиеся без отцов и матерей… Никто не виноват. Теперь уже ничего не вернуть. Я хотя бы попыталась.

Паршиво. Это одно из немногих слов, которыми я могу описать свое состояние сейчас – так паршиво мне не было никогда. От голода перед глазами пляшут чёрные пятна и мир постоянно кружится, не давая сосредоточиться на чём-то одном.

Простите, мама, папа, Томми…

Я переоценила себя.

Тук-тук-тук. Мерное постукивание колес неутомимо баюкает лучше любой колыбельной. Желудок скрутило спазмом голода, глаза слипаются сами по себе, а сознание погружается во тьму.

✥✥✥

Память отказывается воскрешать события того вечера. Как я выползла на одной из остановок состава из вагона и где мне удалось раздобыть еды, чтобы привести себя в более-менее осознанное состояние – всё это осталось для меня загадкой. Единственное, что я помню – так это то, что меня сильно укачало. И что отвратительные рвотные позывы отозвались в пустом желудке кошмарной болью. Но я точно хотела жить и отчаянно боролась за это.

Когда я разлепила глаза, в них ударил солнечный свет. Я нашла себя сидящей на полу. Спину приятно холодила стена. Стоило слабо пошевелить пальцами – пришло осознание того, насколько онемело все тело и как же нестерпимо хочется пить. Тут же голову пронзила дикая мигрень. Всё передо мной поплыло, и глаза подёрнулись мутной пеленой. Как туман, только противнее, липче и… Желтее. Словно видишь мир сквозь немытые стекла с желтой тонировкой. Мой блуждающий взгляд наткнулся на разорванную упаковку крекеров с солью, валяющуюся у ног. Вот и причина моей появившейся жажды.

Я попыталась неуклюже встать, но каждый раз падала, не в состоянии удержаться на своих двоих. Больно ударилась об один из косяков шкафа и, пока со злостью и слезами боли массировала ушибленный бок, рассмотрела обстановку вокруг.

Противные жёлтые стены, рядом – жёлтые стеллажи с различными продуктами, порядком испортившимися и тоже жёлтыми: банками, упаковками, бутылками с газировкой. На всём лежал толстый слой пыли и грязи такого же отвратительного грязно-жёлтого цвета. Хотя, возможно это моё зрение добавило «нотку желтизны» обстановке. Однако, заметно, что тут не было гостей уже довольно давно.

В глаза будто насыпали песок – моргать было тяжело, смотреть вокруг ещё противнее, видеть мир через жёлтую мутную призму неимоверно гадко. Вот чёрт.

Кое-как оказавшись на ногах, я медленно побрела к одному из прилавков и схватила первую попавшуюся на глаза упаковку с едой – это была слойка с вишней, которая тут же оказалась вскрытой и закинутой в рот. Далее – вода. Жадно сделала добрый десяток глотков из вскрытой бутылки, пока не начала ощущать дискомфорт в наполненном желудке, но меня это не смутило. Я продолжила набивать рот различной едой, которая попадалась мне на пути, пока не дошла до состояния тошноты. Лишь тогда, устало опустившись на пол, я попыталась собрать в кучу все мысли: я была жива и это отлично. Сыта, что не менее важно. Вода была рядом в любом количестве – просто сказка. Глаза видели странно, возможно, я просто устала, а может, и повредила зрение – плохо. Голова раскалывалась и отдавала колющей болью в висок, отчего хотелось залезть на стенку и выть, но я осталась на месте. Цепляясь за свои остатки разума, закрыла глаза и начала слушать нарастающий шум в ушах. Дело дрянь, детка. Или я просто подхватила инфекцию в этом злосчастном вагоне?