Книга Представь нас, страница 132 – Молли Гоинс

Наконец, благодаря вмешательству тренеров и арбитров, потасовка прекращается. Ника, Адама и Уилла удаляют с поля. Олссон срывается на крик. На кого он орет – на Адама с Уиллом или на судей, – я не знаю. Да и плевать. В ту секунду, когда Уилл уходит с поля, я срываюсь с места – нет, мчусь, чтобы его найти.

Протиснувшись сквозь толпу, я бегу по коридору и с размаху распахиваю двери раздевалки.

— Уилл? — кричу я, озираясь по сторонам с таким безумием, что едва не зову его снова, но тут Уилл выходит из душевой, прижимая полотенце к рассеченной брови.

— Калли, мне так жа...

Договорить он не успевает: с невероятным облегчением я бросаюсь Уиллу на шею. Крепко обхватываю за талию, и ему требуется секунда, чтобы ответить на объятие. Когда Уилл отнимает полотенце от лица, я поднимаю взгляд, осматривая глубокую ссадину над бровью.

Руки самовольно тянутся к его лицу.

— Черт, Уилл. Ты как?

Тот усмехается и мягко опускает мои ладони.

— Я в порядке, Калли. Выглядит хуже, чем есть на самом деле. А вот Нику...

— Плевать на него, — резко обрываю я. — Уилл, меня волнуешь только ты. Прости, что так вышло. Не стоило тогда на тебя злиться, извини, я про...

— Эй, тише, — мягко произносит Уилл. — Обычно я не прерываю твой словесный поток, Огонек, но сейчас придется. Никогда не извиняйся за то, в чем хоть как-то замешан этот урод. Клянусь, Калли... — он тяжело вздыхает и замолкает на полуслове.

Уилл по-прежнему прижимает полотенце к брови, так что я осторожно тянусь к его лицу и беру это на себя.

— Дай взглянуть.

С неохотой Уилл отдает компресс и садится на ближайшую скамейку. Кровь почти остановилась, и рана действительно выглядит не так уж страшно.

— Полагаю, жить будешь, — тихонько смеюсь я.

— Еще как буду, — уголки губ Уилла едва заметно вздрагивают в улыбке, и он притягивает меня к себе для короткого поцелуя. — А тебе лучше вернуться. На сегодня я устроил достаточно проблем.

— О, это еще слабо сказано.

Я зажмуриваюсь в ту же секунду, как только осознаю, кому принадлежит голос. Обернувшись, натыкаюсь взглядом на разъяренного Олссона и своего брата, глядящего на нас с Уиллом так, будто мы его избили.

Уилл мгновенно вскакивает.

— Я могу все объяснить. Мы не...

— Даже не начинай, Андерсон! — рявкает Олссон. Таким взбешенным я не видела его никогда. — Не желаю слышать ни единого гребаного слова. Как и от всех остальных.

Тяжело выдохнув, Олссон с силой проводит ладонями по лицу.

— Адам, Уилл, вы, разумеется, удалены с поля. Придется подождать решения лиги насчет штрафов, но пока – живо по домам. Тебя это тоже касается, Калли. От завтрашней игры ты отстранена. А ваши отношения обсудим после того, как разгребу последствия.

Внутри все обрывается. Я кожей чувствую исходящий от Уилла гнев и, прежде чем тот успевает открыть рот для спора, успокаивающе касаюсь его спины.

— Я понимаю, — киваю я начальнику, потому что, черт возьми, следовало догадаться.

— Сэр, она... — пытается встрять Адам, но Олссон поднимает руку.

— Ни слова, — цедит он сквозь зубы. — Мне предстоит разбираться с тем, что вы, два придурка, сломали игроку нос, а возможно, еще и челюсть. Так что, ради всего святого, больше ни звука.

Поскольку никто не произносит ни слова, Олссон одаривает нас очередным тяжелым вздохом, разворачивается и с силой распахивает дверь раздевалки, выходя вон.