Книга Мой сосед - зверь, страница 33 – Рея Бёрн

Перед работой иду в душ, а когда выхожу из ванной. Он сидит на кухне, и перед ним мой ноутбук. Открытый.

Внутри мгновенно холодеет.

— Это мой ноутбук. — Голос выходит жёстче, чем я планировала, и я об этом не жалею.

— Стоял открытый. Я искал зарядку для телефона.

— В ноутбуке?

Он поднимает глаза. На экране мой черновик про заброшенные кинотеатры, а рядом вкладка браузера. Инстаграм. Видео, где он молотит грушу. То самое, которое я нашла в первый день и, разумеется, не закрыла, потому что вкладки я не закрываю никогда.

— Двадцать тысяч просмотров, — и в голосе у него не злость, а веселье. — И ты среди них. В первый день. Журналистка, значит. Хоть бы лайк поставила.

— Я проверяла, кто мой сосед. Это нормально, когда видишь кровь на руках в три ночи.

— Нормально позвонить в полицию.

— Кажется, мы это уже обсудили.

Он закрывает ноутбук, встаёт, подходит вплотную. Его рука ложится мне на шею, туда, где ночью лежала его ладонь, и большой палец мягко проходит по пульсу.

— Не копай, Алёна. В меня, в мою жизнь. Тебе не понравится то, что найдёшь.

— Может, я хочу знать.

— Может. Но не так. Хочешь знать — спроси. Я отвечу. Или не отвечу. Но не копай за моей спиной.

Голос у него ровный, без нажима, а в глазах просьба, и просит он единственным доступным ему способом, через приказ, и я это вижу и всё равно чувствую, как во мне поднимается упрямство.

— Ладно.

Он наклоняется и целует меня в лоб, тёплыми сухими губами, на секунду. И уходит, и дверь закрывается тяжёлым щелчком нового замка.

Я стою в прихожей и трогаю пальцами лоб.

В метро держусь за поручень и думаю о том, что этот человек вошёл в мою квартиру ночью со своим ключом, нашёл мой вибратор, залез в мой ноутбук и варит мне кофе в турке, принесённой из своей квартиры. И я всё это позволяю, и позволяю не по слабости, а сознательно, что делает ситуацию хуже, а не лучше.

Три года с Максимом научили меня одному: контроль умеет выглядеть как забота. «Я просто беспокоюсь» означало «не выходи без меня». «Давай я закажу за тебя» означало «твой выбор не обсуждается». Тихий, вежливый, незаметный контроль, от которого уменьшаешься на миллиметр в день и не замечаешь, пока не исчезнешь целиком.

Эл не тихий. Эл громкий. Он не прячет своё вмешательство за вежливостью, он входит с ключом, берёт что хочет, произносит «не копай» и смотрит в глаза, пока произносит. И в этой открытости есть то, чему я доверяю больше, чем деликатности. С ним видно, где я стою. С Максимом я не видела, пока не упала.

Хотя аргумент, если разобрать его на части, звучит подозрительно похоже на аргументы всех женщин, о которых я писала свои тексты. «Он хотя бы честный» это не индульгенция, это описание манеры.

Катя сказала бы: красные флаги, ключ без спроса, ноутбук, «не копай», собирай вещи.

И Катя была бы права. И одновременно нет, потому что Максим никогда не затихал от моей руки на груди после кошмара, не менял мне замок и не смотрел на меня так, будто я единственный источник света в комнате без окон.

Редакция. Вика, Лёша, Маша с кофе и с глазами, направленными точно на мою шею.

— Воротник. Заправь.

Заправляю.

— Он опять ночевал?

— Маша.

— Ты светишься. Вика уже спрашивала, не влюбилась ли ты, потому что твой последний черновик получился подозрительно живой.