Книга Свора: Твой сосед, страница 95 – Рея Бёрн

Впервые влюбилась. Мысль проходит через голову голая, без упаковки, и я не отгоняю её, не прячу, не заворачиваю в слои сарказма и самозащиты. Просто думаю: да. Вот так это выглядит.

Дома я скидываю кроссовки, запираю стальной замок на два оборота, переодеваюсь в домашнее и звоню Лизе.

Лиза — это голос и текст, три года дружбы без единой встречи, без лица. Только тембр в наушниках и бесконечная лента сообщений, и этого хватает, потому что Лиза знает обо мне больше, чем любой человек, который видел меня живьём. Она знает про Панду, про сталкера, про буллинг в школе, про оверсайз, и ни разу за три года не сказала «ты преувеличиваешь».

Она берёт на втором гудке.

— Папка YN, — говорит она вместо приветствия. — Обновления.

— Тихо. На стриме чисто, в личку ничего, замок без царапин.

— Когда проверяла?

— Утром.

— Вечером тоже проверь. Тишина у таких не конец, а пауза. Ладно. Теперь рассказывай, почему ты дышишь так, будто пробежала марафон.

— Он забрал мой поднос в столовой.

— Стена?

— Стена. Подошёл, взял поднос, сказал «ты идёшь со мной».

— Голосом?

— А чем ещё?

— Каким голосом, Мил? Обычным или тем, от которого ты мне потом двадцать минут пересказываешь, как у тебя отнялись ноги?

— Тем.

— Так. Дальше.

И я рассказываю. Про утро, про лифт, его предплечье над моей головой, три слова «я хочу больше» выдохом в кожу за ухом. Про первую поездку на байке, его живот под моими ладонями. Про столовую, его руку на моём бедре под столом, четыре минуты кругов по внутренней стороне, пока я забывала, как работают слова.

— Мил, — говорит Лиза тихо, когда я замолкаю. — У меня мурашки. Реально, по рукам. Ты звучишь как другой человек. Как это вообще, когда он рядом?

Я думаю.

— Знаешь, когда долго мёрзнешь, привыкаешь и не замечаешь, что тебе холодно, потому что холод это фон. А потом кто-то накидывает тебе куртку на плечи, и ты понимаешь, что мёрзла всё это время. Только куртка метр девяносто, с татуировками, и пахнет бензином.

— Ты влюбилась, — констатирует она тихо.

— Влюбилась, — говорю я, и это первый раз, когда произношу это вслух, слово выходит хриплым и горячим, и от него щиплет глаза.

— Камилла, — говорит Лиза, и её голос дрожит. — Я так за тебя рада, что хочу плакать, а я ненавижу плакать, поэтому расскажи мне лучше ещё раз про его живот, чтобы я могла нормально позавидовать.

И мы хихикаем в трубку, как школьницы, как две девчонки без опыта и без ответов, у которых есть только голос подруги и ощущение, что мир стал чуть менее страшным.

— Хочу написать ему.

— Иди пиши, —подталкивает Лиза. — А потом расскажешь. С деталями. Я серьёзно.

Отключается первой. Всегда первой.

Экран. Контакт «Стена». Зелёный кружок, онлайн.

Прислушиваюсь. За стеной скрип стула, шелест страниц, стук кружки о стол. Он там. Десять сантиметров.

Я пишу первая. Потому что сегодня утром он сказал три слова в лифте, днём забрал мой поднос, и под столом его пальцы на моём бедре рисовали карту, по которой я теперь иду как ведомый теленок, и мне это нравится.

Я: зачем ты это сделал

Стена: что именно

Я: в столовой. забрал меня от Олега

Стена: не забрал. предложил альтернативу. ты сама встала

Я: ты взял мой поднос

Стена: поднос не сопротивлялся

Я: я сидела с человеком. разговаривала. а ты пришел и просто забрал