Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 23 – Яра Славцева

— И знаю о том, что сделал Глеб.

— Тогда вы понимаете, что дипломатия здесь уже неуместна.

— Понимаю. Но и истерика ничего не даст.

— А кто здесь истерит? Пока что только богатые люди по очереди приходят объяснить мне, как правильно пережить собственное унижение.

Максим прикрыл глаза, будто я ударила и его тоже. А Елизавета, напротив, осталась совершенно спокойной.

— Я не собираюсь тебя унижать.

— А что собираетесь? Просить молчать ради карьеры сына?

— Нет.

Вот это было неожиданно.

Я прищурилась.

— Тогда?

Елизавета перевела взгляд на Максима.

— Я собираюсь сказать то, что, возможно, должна была сказать ему много раньше.

Он напрягся.

— Не надо.

— Надо, Максим. Ты уже достаточно раз уговаривал себя, что ещё чуть-чуть — и станет удобнее, яснее, правильнее. Не стало.

Она снова посмотрела на меня.

— Вера, я не буду просить тебя простить его. Это было бы неприлично. И не стану делать вид, что мой сын запутался без злого умысла. Он струсил. Ему предложили большую жизнь, большую поддержку, большие возможности — и он решил, что может сохранить всё сразу. Тебя, карьеру, благосклонность Астафьевых, красивое лицо перед окружающими. Так не бывает.

Я слушала молча. Где-то внутри поднималась ледяная горечь. Слишком поздняя честность всегда похожа на издевательство.

— Вы знали? — спросила я прямо. — О том, что между ним и Никой что-то началось ещё до развода?

Елизавета выдержала мой взгляд.

— Да.

У меня внутри что-то провалилось.

Вот и всё.

Конец даже тем обломкам уважения, которые, видимо, ещё где-то бессознательно доживали.

— Боже, — выдохнула я. — Вы знали.

— Знала не всё. Но достаточно, чтобы понять: он идёт не туда.

— И молчали.

— Да.

— Почему?

Её губы дрогнули.

— Потому что тоже струсила.

Смешно. Как много вокруг оказалось людей, способных назвать своё предательство красивым словом «страх».

— Нет, Елизавета Сергеевна, — сказала я тихо. — Это не страх. Это выбор. Вы ведь не под дулом пистолета молчали. Вы просто решили, что моё счастье не стоит конфликта с сыном и его будущим.

— Возможно, и так.

— Возможно? — у меня даже голос стал тише от злости. — Вы сидели со мной за одним столом, улыбались, обнимали меня, спрашивали, когда мы с Максимом подумаем о ребёнке, и при этом уже знали, что ваш сын готовит мне нож в спину?

Максим резко отвернулся. А я вдруг поняла, что сейчас мне больнее от неё, чем от него. От мужчины ждёшь слабости. От женщины, которая гладила тебя по голове, — нет.

— Прости, — произнесла Елизавета.

— Нет. Это слово уже занято.

В этот момент в студию вошёл Артём Савин.

Высокий, тёмноволосый, в графитовом пальто, с жёстким усталым лицом человека, который не любит тратить время на лишние церемонии. Он окинул взглядом меня, Максима, Елизавету и стопку документов на столе, после чего медленно закрыл за собой дверь.

— Похоже, я пришёл на семейный совет, — сухо заметил он.

— Скорее на раскопки, — ответила я.

Артём подошёл, пожал мне руку и чуть дольше положенного задержал взгляд на моём лице. Наверное, увидел то, что я сама уже чувствовала — я на пределе.

— Вы в порядке?

— Нет. Но пока функционирую.

— Уже неплохо.

Он повернулся к остальным.

— Артём Савин. Адвокат Веры Андреевны. Прошу всех, кто не имеет отношения к защите её интересов, либо формулировать цель визита чётко, либо не мешать.