Книга Бизнес, любовь и много чего ещё, страница 44 – Одри Роуз

— Синди. – Я опираюсь о костяшки, которые вдавливаю в стол, и заглядываю в ее наглые и безумные глаза. – Ты ведь далеко не глупая. Так почему ты не можешь обуздать собственный нрав?

— Это ты не можешь обуздать мой нрав. А я трезво и четко понимаю, что творю и зачем. До каких пор я это творю и что мне это даст. Это ты не понимаешь ни меня, ни моих мотивов, ни, как ты это назвал, мою философию. Ты чертовки хороший мальчик, Кларк. У тебя в венах течет правильность, прилежность и исполнительность. Ты хочешь быть лучшим, самым успешным, истинно образцовым. Ты дышишь тем, чтобы стать профессионалом до мозга костей и превосходным начальником. Мы полностью контрастны. Мы противоположности. Пока я делаю только то, что хочу, ты – только то, что хотят от тебя другие. Ты такой же, как эта Макфи. И да, с такой, как она, я все равно работать не смогу, так что давай, я подпишу бумагу о своем увольнении. Не сомневаюсь, что этот вопрос вы с ней уже решили.

— У меня и в мыслях не было увольнять тебя.

Она смотрит на меня с искренним удивлением, и я решаю себя поправить:

— Пока ты не подожгла бумагу. Не знал, что ты еще и пироманом^[12] окажешься.

— Кем?

— Слушай, Синди, у меня есть интересное предложение. Скажу прямо, я не собираюсь тебя увольнять. Я хочу подарить тебе шанс раскрыться как работнику. Хочу позволить твоей хватке окрепнуть. Хочу задать правильный вектор твоему пробивному характеру. Благодаря сегодняшнему дню я наглядно понял, что две сильные женщины друг с другом ужиться не смогут. Так же, как не бывает двух хозяек на одной кухне, в моем отделе не сумеют сосуществовать две женщины – двигатели прогресса. Да, сука-директор неправа, она перегибает во всех отношениях, но я не могу просто взять и вышвырнуть ее, ведь она в компании со дня основания. И тем более Макфи лучший работник из всех, кого я вообще когда-либо знал. Но, Синди, ты можешь кое-что сделать для всего нашего отдела: занять место суки-директора, а ее я переведу в другой департамент, на должность повыше.

Синди ожидаемо в шоке. Она не верит в то, что слышит. Но ей до того приятно от моего предложения, что она не может подавить улыбку. От смущения ее щеки розовеют. Синди, задумавшись, откидывается на спинку кресла и так глубоко погружается в грезы о новой должности, что отпивает из того стаканчика, в котором утопила горящую бумагу.

— Пф-ф-ф… Гха-гхе… Че-о-о-орт!

Да, именно эта женщина вернет мне вкус к жизни. Именно она. Умная, но скрывающая свою сообразительность и схватывание на лету за маской милой дурочки. Сильная и независимая, но таящая это за каблуками и помадами. Именно та, кто сейчас выплевывает пепел обратно в стаканчик, а потом садится в кресле ровно, будто ничего не было, научит меня по-настоящему жить.

Синди грациозно поправляет прическу, заставив белокурые волосы рассыпаться по плечам, и вскидывает брови, прежде чем спросить:

— И что я должна сделать для такого повышения?

— В конце недели ты летишь со мной в Нью-Йорк на конференцию. Будешь защищать проект, на который я сделал ставку. Дело выгорит – место суки-директора достанется тебе.

— А если я облажаюсь?

— Я тебя уволю.

— А за репутацию компании не боишься?

— Она не пострадает. Собственник компании – мой родной дядя. Защита проекта полностью будет на тебе. Так что тебе, в случае чего, достанутся как и все лавры, так и выволочка.