Книга Русские заветные сказки, страница 59 – Александр Николаевич Афанасьев

Перед нами художественный приём заветной сказки – принцип смыслового каламбура, парадокса, гиперболизации. Кричащее несоответствие истории тому, что невозможно, нельзя представить, того, чего не должно быть! Такая нарочитая, чрезмерная подача – высмеянная кротость монаха через образ шелудивого неуёмного зайца – способ максимально ярко донести до аудитории смысл.

Эта неожиданная развязка – когда не благочестивая жертва-лиса в опасности, а сама она хочет поддаться соблазну, чем удивляет и шокирует нас – выступает здесь как предупреждение. Это и образ греха, которого мы должны беречься, согласно христианской традиции, и призыв не верить велеречивым словам, следовать запретам и не покидать безопасное пространство, дабы не навредить телу и душе. Кстати, последнему вторит и предположение лисы о том, что заяц её «уже успел по всем монастырям расславить!»

В этой сказке смешно, сумбурно, похабно – для пущей яркости и усиления восприятия, через обогащение физиологическими признаками, такими же запретными, как сама история, – читателям даётся важный урок. Беречь себя от соблазна, от ошибки, преступления, греха.

Сюжет начинается с того, что во дворе собрались воробьи. Это сборище – по сути – древний мужской дом. Вспомните: распространённых в мифах, легендах, описанных в литературе женских союзов как таковых, история не знает. Все эти братства, тайные сообщества, ложи, клубы – это всегда привилегия мужчин. И разбойники, прячущиеся в лесах, и братья, и гномы, и Артур с рыцарями, и прочие союзы. Потому что родом они из архаики и имеют в своей основе вполне объяснимую функцию.

Мужские дома – это некий институт, свойственный родовому строю. Он прекращает своё существование лишь с возникновением системных государств. Появление таких сообществ связано с охотой как основной формой производства материальной жизни и с тотемизмом как идеологическим отражением её. Проще говоря, мужчины создавали такие искусственные мужские союзы, чтобы помогать друг другу во время охоты, делиться опытом и навыками. Это были вынесенные за пределы племени братства, потому что сами мужчины охотились вне его границ.

Женские союзы существовали по умолчанию. Когда мужчины уходили на охоту, в племени оставались только женщины, которые следили за очагом и детьми, помогали друг другу, общались. Они исторически и не нуждались в специальном создании женских союзов. Отсюда же сохранившиеся во многих традиционных культурах понятия «женской» и «мужской» половин дома, разделение по половому признаку гостей на значимых праздниках и т. п.

В древности там, где начинает развиваться земледелие, этот институт ещё существует, но постепенно вырождается. Функции мужских домов были разнообразны и неустойчивы. Так или иначе можно утверждать, что в известных случаях часть мужского населения, а именно юноши, начиная с момента половой зрелости и до вступления в брак, уже не живут в семьях своих родителей, а переходят жить в большие, специально построенные дома, каковые принято называть «домами мужчин», «мужскими домами» или «домами холостых». Здесь они живут особого рода коммунами. Обычно все посвящённые мужчины объединены в союз, имеющий определённое название, маски, тотем и т. д. Мужские дома являются центром сборищ союза. Здесь совершаются пляски, церемонии, общение, хранят оружие, священные предметы. Женатые в этих домах уже не живут.