Книга За седьмой печатью, страница 30 – Евгения Якушина

— Пусть так, – согласился Терентьев, кажется, начавший терять интерес к разговору. – Вы, Дмитрий Николаевич, несомненно, очень интересные теории высказываете, возможно даже абсолютно верные, да только в практическом сыске значение они имеют малое. Какая разница, отчего человек умом тронулся. Важно лишь то, что он через это свое безумие другого жизни лишил. Да и не наше это дело – причислять его к сумасшедшим или нет, это пусть доктора решают и суд. Моя задача – его поймать.

— Моя, как вы выразились, теория и поможет поймать Семина, – нетерпеливо перебил Митенька. – Дослушайте! Предположим, я прав и Семина обуревает идея достичь желаемого просветления с помощью древнего артефакта. Неважно, как он это себе представлял, главное, он похищает Яшмовый Ульгень, но похищение это отягощается убийством, а значит, – Митенька указал на книгу, – Яшмовый Ульгень осквернен и, вероятно, лишен своей сверхъестественной силы. Скорее всего, именно так рассуждал человек, находящийся в плену болезненных фантазий. И что бы он сделал?.. Он бы захотел очистить свой тотем, чтобы восстановить его свойства. Думаю, Семин давно искал способы просветления через всякие там мистические и языческие обряды и изучал описания разного рода ритуалов, в том числе для снятия скверны с тотема.

Митенька снова подсунул Терентьеву рисунок мельничного колеса.

— Для исполнения ритуала ему нужно какое-то особенное место. Возможно, именно из этого описания он и почерпнул требования к нему. Вода и солнцеворот.

— Это уже совсем из области предположений, – отмахнулся Терентьев.

— А вот я так не думаю, – неожиданно поддержал Митеньку Белецкий. – Нет, конечно, это все предположения, но если допустить, что Семин и вправду решил провести обряд очищения, руководствуясь этим описанием, – воспитатель указал на книгу, – то совсем рядом есть вполне подходящее место. Старая заброшенная мельница на границе поместья и монастыря. Место там пустынное, удаленное от дорог и жилья.

Терентьев оживился.

— Вы бы могли меня туда проводить, господин Белецкий? Это обязательно нужно проверить! Возможно, если не Семина, то хотя бы оставленный им след мы там найдем, и тогда отыскать его будет проще.

— Я пойду с вами! – тут же заявил Митенька, уязвленный тем, что, хотя именно он нашел предположительное решение, сыщик бесцеремонно исключил его из дальнейшего расследования.

Белецкий хмуро посмотрел на воспитанника и переглянулся с Терентьевым. Оба понимали, что, откажи они молодому человеку, тот все равно не отступится и предпримет какие-нибудь опрометчивые действия без их надзора.

— Хорошо, – согласился Анатолий Витальевич, – пойдем втроем, но вы, Дмитрий Николаевич, будете меня во всем беспрекословно слушать. И еще! Вы, конечно, рассудили все интересно, но ваше вмешательство, особенно досмотр комнат и архива, – действия абсолютно недопустимые, – строго добавил он.

Вылазку решили совершить не откладывая.

Слегка придержав Белецкого, Анатолий Витальевич тихо, чтобы этого не услышал Митенька, спросил:

— У вас есть оружие, господин Белецкий? Стрелять умеете? – Белецкий нахмурился и утвердительно кивнул. – Тогда возьмите с собой пистолет и ни на шаг не отпускайте от себя Руднева.

Когда они вышли к мельнице, день давно уже перевалил за середину. Тени удлинились, а солнечный свет стал ласковее. Место было тихим и умиротворенным. Густые плакучие ивы грациозно склонили свои изящные ветви к самой воде. Над неспешным потоком кружились, сверкая радужными крыльями, большие стрекозы. В зарослях переговаривались какие-то птицы, голоса которых напоминали звуки детской свистульки.