Книга Сердце зимы, страница 62 – Хелена Хейл

— Боюсь представить…

Шарф уже намок от снега, но холод переносился терпимо. Как ребенок, я шла, озираясь по сторонам и задерживаясь у каждой красивой игрушки и статуи. Подойдя к выстроенным в ряд лавкам-закусочным, я захотела попробовать все! Корн-доги, азиатская лапша, бургеры с неординарными наполнениями, шаурма на тарелке и многое другое – ничего из этого я в жизни не пробовала! Кроме, пожалуй, бургеров, но и их употребляла пару раз в классическом виде или делала нам с дедушкой сама, если в деревенский магазин завозили булки с кунжутом.

По всему парку разносилась песня «Last Christmas», которая с годами не надоедала, а, наоборот, вызывала теплые воспоминания. Настя подвела меня к каким-то шатрам. Я услышала звук, похожий на скольжение лезвия, и увидела людей, которые резво двигались по кругу. Каток?!

— Да, мы будем кататься. – Похоже, Настя прочла выражение моего лица. – Давай, сейчас как раз следующая сессия откроется после чистки льда!

— Ну, Бозина! Хочешь из меня калеку сделать?! Да я на коньках стояла два раза, вернее не так, первый раз постояла, а второй провалилась под лед на деревенской речке Вшивке! – ругалась я, но все равно следовала за подругой.

— Ага-ага, побурчи, может, легче станет. Пошли, нам в прокат.

Мы переобулись, Настя помогла мне совладать со шнуровкой на коньках, и вышли на лед. Я сразу схватилась за подругу, и та тащила меня за собой. Я не гнулась, не шевелилась, плыла по накатанной, крепко держась за Настину руку.

— Расслабься, е-мое! Колени всегда должны быть согнуты при разгоне. Можешь распрямлять ноги, только когда наберешь скорость, если едешь ровно.

В общем, мы недалеко отъехали от главного входа, но желание осмотреть все лабиринты катка (судя по всему, он был длинным и петлял) превысило страх. Медленно, но верно мы двинулись вперед и добрались до зоны кофе, покрытой искусственным газоном.

— Потом заедем за кофе, когда замерзнем, – бросила Настя и потащила меня дальше.

Казалось, она тут не в первый раз. Целеустремленно вела нас по всем дорожкам, пока я путалась и старалась не потерять Настю в толпе – хоть это было и сложно с ее неоново-розовым пуховиком. Однако в какой-то момент Настя все же исчезла из моего поля зрения, а я, как назло, разогналась. Тормозить я умела, только влетая в бортики. В панике я постаралась сменить курс и попала на перекресток, где в меня на скорости кто-то влетел, повалив навзничь.

— Господи! – выкрикнула я, падая.

Удар пришелся в бок и коленку, чужое тело придавило меня, и я не могла вдохнуть.

— Простите, – запыхавшись, извинялся парень, – сейчас!

Мимо нас проезжали люди, коньки царапали лед, и крошки сыпались прямо в лицо. Повернувшись, я увидела протянутые руки в черных спортивных перчатках. Вложила в них свои, пушистые и белые. Чужие руки дернули меня вверх, и я легко поднялась, а потом наши взгляды встретились.

— Агата?

И ему снова пришлось поднимать меня со льда.

15 января, Москва, Парк Горького, каток

Такого быть не может. Я обознался. Наверняка.

Три года ожидания. Три года в неведении. Пока моя жизнь кардинально менялась, неизменным оставалось одно – мысли о ней. И вот, стоило поклясться себе больше не думать о ней, забыть, оставить, как случай столкнул нас снова.

Агата всегда была замкнутой. Тяжело было понять, что у нее на уме. Все равно что копать землю в поисках артефактов, долбиться в мерзлую почву, пытаясь копнуть глубже, и каждый раз натыкаться на земляные барьеры. Но после того лета, казалось, она намеренно решила закрыться от меня.