Книга Сердце зимы, страница 47 – Хелена Хейл

Вечером я собрался навестить ее, пошел в комнату, чтобы привести себя в порядок, но постучала мама.

— Входи!

— Зай, – обратилась она и присела на кровать, – мы пораньше уедем в Москву.

— Что?! Почему? – я плюхнулся в кресло.

— Скажу честно – мы бросили много дел в Москве, сам понимаешь почему. У меня работа появилась, да и вам к школе подготовиться нужно. Скорее всего, поедем двадцатого.

— Я ведь могу остаться с бабушками.

— Дань, я понимаю, мне тоже всегда тяжело было уезжать отсюда, но так нужно. Бабушка, кстати, тоже собирается вернуться, она не все вещи перевезла. Не будешь же ты переезжать сюда и жить с дедушкой?

— Да, я понимаю, – невпопад ответил я. – Просто… хотелось бы остаться до конца лета.

Мама поцеловала меня в щеку и заглянула в глаза.

— Это ваше первое лето с Агатой, представляю, что творится у тебя в душе, поверь, – хитрая улыбка превратила маму в девчонку-подростка. – Но вам сейчас по пятнадцать лет. Ты знаешь, я никогда не стояла у тебя на пути и не принуждала к чему-либо, но позволь мне дать совет: подрасти. В пятнадцать мир видится иначе. Ни в коем случае не хочу сказать, что ты глуп или мал, просто недостаточно опытен и чуть более остро все чувствуешь. Ну, знаешь, подростки – как вампиры. Лет до двадцати все чувства и эмоции обострены, как у вампиров слух и обоняние.

Я горько усмехнулся, проведя ладонью по лицу.

— Знаю, мам. И не собираюсь устраивать подростковый бунт, если ты об этом.

— Дань, не обижайся, пожалуйста. Мы всегда готовы будем приютить Агату в Москве.

— Она не оставит дедушку, – твердо заявил я.

Мама закусила губу.

— Значит, она здесь одна? Ухаживает за ним?

— Да. Даже поступать не планирует.

— Может, она и не хочет. Пройдет время, и вы определитесь, чего хотите на самом деле.

— Ладно, мам, пойду я.

— Цветов, что ли, нарви, там ирисы вымахали, иди срежь, – подтолкнула мама.

— Ма-а-а-а-м…

— Давай-давай!

В итоге букет мы собирали всей семьей, и даже мне, человеку далекому от ценителя цветов, он понравился. Хвала господу, намечался дождь и дул сильный, прохладный ветер, остужая обожженную спину, пока я шел к Агате.

7 августа, дом Агаты

Сегодня мне снова снилось пламя. Огонь преследует меня, напоминая о хрупкости жизни. Зловещее стечение обстоятельств уже начинало пугать. Горящая спина Дани в церкви до сих пор стояла перед глазами, на два дня я превратилась из опытного опекуна в маленькую внучку, которую баловал дед. Кроме пламени я мало что помню. Только как стащила платок с головы и начала лупить им по спине Дани, пока Владимир не вытащил его наружу, пока кто-то не принес воду и не потушил огонь.

— Обошлось, Агатка, обошлось! – шептал дед, сжимая мою руку по пути домой. – Мартыныча попросим свозить нас завтра в больничку-то, не переживай, внученька, выкарабкается паренек.

Но видеть Даню в больнице оказалось еще страшнее. Пусть улыбка озарила его лицо, пусть он, увидев меня, сразу расслабился и просиял, но стоило мне коснуться лба, и я перепугалась до смерти! Такого жара давно не ощущала! Я была беспомощна, боялась притронуться, сделать ему больнее. Ожоги заживают, и смертельной опасности для его жизни не было, но все же. Мне уже доводилось видеть горящих людей, когда пламя охватило завод. И огонь забрал достаточно в моей жизни: отца, мое детство.