Книга Сердце зимы, страница 41 – Хелена Хейл

Даня улыбнулся и начал щелкать пальцами в такт мелодии, подплыл ближе. Я испугалась и стала взбираться по лестнице, громко распевая, но цепкая лапа схватила меня за талию и швырнула в воду. А ведь я не хотела нырять! Столько трудов вложила в эти несчастные волосы и ресницы!

Под водой я распахнула глаза. Даня тоже был здесь, с открытыми глазами. Он обнял меня и коснулся своим носом моего. Солнечные блики играли на поверхности воды, время остановилось, а вода заглушила звуки. Пузырьки медленно образовывались между нами и спешили наверх. Не отрывая взгляда от его глаз, я обхватила щеки Дани ладонями и нежно провела пальцами, хоть из-за прохладной воды он и не ощутит того тепла, которое я хотела ему передать этим жестом. Даня подхватил меня и вынырнул. Мы шумно глотали воздух.

— Эй, молодежь! – крикнул Андрей Кулаков, муж Милены (если я верно запомнила). – Идите за стол!

Аглаи за столом не было, но мы с Даней вылезли, постарались отжать купальники и укутались в полотенца, которые вынесла его бабушка. Что-то я погорячилась, купаясь в такой холод.

— Агата, иди сюда, переоденешься! Соня, Саша, и вы идите! – крикнула бабушка.

Мы с девчонками переоделись в амбаре под хрюканье свиней. Вернулись за стол как раз тогда, когда подошла Аглая. На шее у нее висел фотоаппарат, и она что-то сосредоточенно в нем настраивала. Даня усадил меня рядом с собой, сбоку от Сашки.

— О, Гайка опять за свое! – вздохнула Милена.

— Ничего не знаю, всем улыбаться и позировать! Это же память! – ответила Аглая.

— Гайка?.. – шепотом поинтересовалась я у Дани.

— Кличка с детства. Никто не смог мне ее объяснить, – усмехнулся он.

— Дети, улыбайтесь! – Аглая нацелила на нас с Даней объектив.

Когда Даня успел положить руку мне на плечо и притянуть к себе, я не поняла, но раскраснелась. Последовало несколько вспышек, потом Даня убрал руку, и все принялись за еду. Михаил предложил сыграть в крокодила, и все дружно поддержали затею. Не могу вспомнить, когда я в последний раз столько смеялась.

Паша, на мой взгляд, был профессионалом в игре. А когда Анна загадала Андрею Кулакову слово, тот побледнел, а потом начал изображать нечто, похожее на пузатого демона, – выяснилось, что Анна загадала ему Милену. Бедного Андрея чуть не проткнули шампуром. Мне Милена понравилась своей открытой агрессивностью в совокупности с искренней добротой и любовью к друзьям. Странные чувства овладевали мной в тот день. Будто я попала на телепередачу «Почувствуй себя частью настоящей семьи». Я любила дедушку, и нам хорошо было вдвоем. Мы понимали друг друга с полуслова. Но иногда, особенно в день рождения, Новый год и другие праздники, меня одолевали мечты о такой компании, как у Красильникова. О дружной семье, которую выбрали не по крови.

Завидовала ли я? Возможно. Я была слишком мала, чтобы контролировать избыток эмоций и впечатлений. Слишком юная, чтобы понять, что не все живут так, как им хочется. Многие просто делают то, что должны.

Каждый раз, когда Аглая подходила и заботливо поправляла мне волосы, подкладывала мне что-то на тарелку, когда она собрала здоровенный контейнер с едой, чтобы я поделилась с дедушкой, холод внутри меня, который заморозил чувства после ухода матери, сковывал все сильнее. Я так надеялась, что переросла обиду, но оказалось, что мне все так же недостает ее. Нет, не этой женщины, которая бросила меня и свекра-инвалида. Не хватает тех мелочей, которые способны привнести в жизнь только матери: плетение косичек, сказки на ночь, походы по магазинам, материнские объятия и напутствия, искренняя забота, защита и любовь вопреки всему.