Книга Замри для меня, страница 79 – Хелена Хейл

— Да…

— Ты все еще считаешь подобное совпадением?

— Картер, конечно, не считаю. Подозрительно лишь то, что все косвенные улики указывают на Ника. При этом прямых доказательств у нас как не было, так и нет.

— Ты имеешь в виду его связи с жертвами?

— Да. Что по камерам?

— Машина подозреваемого часто мелькала у местной больницы. Причем только в утренние часы. В другое время он ею, по всей видимости, не пользовался. Но не забывай, что сгоревшая «вольво», скорее всего, была взята в прокате и оформлена на вымышленного персонажа. В базе Хармона Бланжа не нашлось.

— Больница, о которой идет речь, случайно не «Барлетт Риджинал»?

— Да, как ты догадалась?

— Моника проходила там лечение. Вернее, посещала дневной стационар, так как полноценная онкологическая клиника у нас только в Анкоридже.

— Говнюк чертов. Я, пожалуй, заеду в видеопрокат. Думаю, Лесли мог бы узнать Ника, если тот встречался с Селестой. Береги себя, Лили, звони, если что-нибудь заметишь.

— Спасибо, Картер, – ответила она и завершила вызов.

Кончик носа у Лили покраснел от холода, царившего на улице. Она нехотя поплелась в царство Сайласа. Из главного помещения морга доносилась музыка – кажется, Элвис Пресли; коронер вполголоса подпевал королю рок-н-ролла. Заметив Лилиан, Сайлас поспешно выключил радио.

— Развлекаешь усопших? – усмехнулась детектив.

— Да ведь у меня тут тишина мертвая. Буквально. К вечеру это немного утомляет.

— Понимаю. Ладно, рассказывай, что у тебя.

— Могу сказать, что наш преступник не изменяет своему modus operandi. Разве что на этот раз, кажется, был защищенный половой акт. Я нашел следы смазки от презерватива, но состав у нее типичный. Не думаю, что это нам как-то поможет вычислить убийцу.

Сайлас резким движением выдвинул тело Моники из холодильной камеры; раздался металлический скрежет.

— Сначала расскажу по Монике Стронг.

— Сайлас, разреши спросить: можно ли определить, получала ли Моника химиотерапию за день до смерти?

— Результаты анализов будут завтра утром, но по внешнему виду органов могу сказать: девчонка делала химиотерапию либо очень давно, либо очень редко. Так что, возвращаясь к моему предположению о милосердии: Моника умирала, Лили, метастазы были в легких и в лимфатической системе. Никаких повреждений, говорящих о самозащите. Ногти целы, под ними чисто, из необычного только неудачно сросшийся перелом голени – старая травма. Она могла слегка хромать на левую ногу. Что меня удивило намного больше, так это… – Сайлас, словно иллюзионист, сбросил простыню с тела Моники.

Лили зажала нос и постаралась на обращать внимания на Y-образный шов на трупе.

— Посмотри сюда. – Сайлас ткнул пальцем чуть ниже пупка. – Татуировка свежая, сделана примерно три-четыре дня назад.

Лили не могла оторвать глаз от бледного тела и изображенного на нем рисунка: бабочка морфо, сидящая на красной лилии.

— Господи…

— Посмотри, как плохо заживала татуировка. Девчонка явно не думала головой, когда шла ее набивать со своим диагнозом.

— Ты прав. Всему виной чувства. Похоже, она была влюблена. Что еще может подтолкнуть к тому, чтобы пропускать химиотерапию, и… на вот это. – Лили взмахнула рукой и отошла от тела.

— А еще наш убийца правша, он использует очень тонкое и острое лезвие, похожее на скальпель. Если не сам скальпель. Состояние Моники, как и других жертв, позволяет предположить, что и в ее крови мы найдем небольшие дозы формальдегида и парализующего вещества. Да, в желудке жертвы я не нашел ничего, что указывало бы на ресторанную пищу. У Аманды он и вовсе был пустой. Возможно, наш парень не любит тратиться на угощения. Смерть Моники наступила вчера примерно в пять утра; опять же, из-за посмертно введенного формальдегида допускается небольшая временнáя погрешность.