Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 66 – Хелена Хейл

— Не вздумай останавливаться.

С каждым толчком боль постепенно сменялась удовольствием, Реймонд резко вышел из меня, повернул меня боком, прижался к моей спине и обнял, положив руку на грудь, а затем вошел снова, и перед глазами взорвались искры.

— Реймонд…

Я положила ладонь на его руку, которой он ласкал мое тело, и обернулась в поисках его губ. Он прикусил мою нижнюю губу и издал нечленораздельный звук, ускорив темп. Каждый шлепок его бедер о мои приближал к второй, более мощной волне экстаза.

— Я еле держусь, Офелия… – произнес Реймонд, надавив пальцем на сосок. – И мне все равно тебя мало.

В его движениях ощущалась сдержанность, словно он боялся навредить мне и причинить боль. Наши громкие вздохи заполнили комнату, и в следующее мгновение внутри меня произошел взрыв.

— Да! – сорвалось с моих губ вперемешку со стоном.

— Как же ты горяча, ч-ч-черт! – прошипел Беннет и ускорился, забыв о самоконтроле, и вдруг содрогнулся всем телом, войдя в меня с резким хлопком об ягодицы. – Боже… Офелия…

Реймонд так крепко сжимал меня в своих объятиях, согревая и дрожа, что я улыбнулась этому приливу нежности. Когда ему пришлось встать, чтобы выбросить презерватив, я, уставшая, погрузилась в сон, не в силах разомкнуть веки.

Солнечный свет пробился в окно, от него я и проснулась. Реймонд дышал в мою макушку, а я прижималась к его вздымающейся груди. Осознание произошедшего накрыло меня океанской волной, и я осторожно выбралась из-под тяжелых рук Беннета, накинула его пиратскую рубашку и вышла из комнаты. Камин догорел, тепло беспощадно покидало дом. Я укуталась в плед и начала ходить взад-вперед, пытаясь понять – лучшая ночь в моей жизни была ошибкой или единственно верным решением?

Бросив размышления, я порылась в кухонных шкафчиках в поисках кофе. Нужно было занять руки, чтобы не дать мыслям поглотить меня с утра пораньше.

Зачем человеку круглые суммы на счетах, если он не может купить кофе-машину и смотрит фильмы на видеокассетах?!

Сварив кофе на двоих, я налила его в чашку и вышла на веранду, чтобы осенний ветер остудил щеки и освежил голову. Но когда в поле зре ния попал крохотный летний домик, я решила обследовать его, надеясь, что Реймонд не проснется. Его пробуждение и без того сулило неловкость. Я тихонько заглянула в дом, чтобы убедиться, что Беннет спит – тот посапывал, перевернувшись на живот.

Справа от небольшой постройки стояла надувная лодка, лежали весла, удочки, инструменты и прочие рыбацкие и хозяйственные штучки. Маленький домик, как и основной, был выложен из толстых брусьев. Не думая о последствиях, я вошла внутрь. В нос ударил запах сырости и нагретых солнцем поверхностей. В доме почти не было мебели, лишь крохотный диван, пара стульев и уйма коробок.

Не сумев побороть любопытство, я открыла верхнюю коробку и обнаружила несколько рамок с фотографиями. Несложно было догадаться, что на снимках семья Рея. Двое мальчишек с миндально-зелеными глазами улыбались беззубыми ртами; следом мне попалось рождественское фото у камина, вчетвером: мама Рея сидела на коленях мужа, она сдержанно улыбалась и с любовью смотрела на мальчика, которого держала за руку – это точно был Реймонд. Его черные волосы, хитрый взгляд, узнаваемые губы и нос выдавали главную звезду университета. Мама Реймонда была рыжеволосой красавицей с зелеными глазами. Их отец в костюме Санты, восседавший рядом с гигантской елью, широко улыбался, сощурив карие глаза. Виктор сидел в ногах отца с коробкой подарков, на вид он был на год-два старше брата. Отличить их было трудно. Я улыбалась, как дурочка, умиляясь их счастливой семье, пока не вспомнила, во что эта семейная идиллия превратилась. У меня ведь тоже есть подобное «счастливое» семейное фото с моего третьего дня рождения. Одно радует – хотя бы камере удалось зафиксировать эти моменты.