Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 63 – Хелена Хейл

Реймонд молча вышел из машины, а я быстро последовала за ним.

— Извини, если лезу не в свое дело…

Реймонд усмехнулся и открыл передо мной входную дверь. Октябрь принес с собой холод, и дом основательно промерз. Я поежилась, оглядывая обстановку. Коробка от замороженных панкейков в мусорке заставила меня улыбнуться и вспомнить наше неловкое совместное утро.

— Я сейчас разожгу камин, присядь. – Беннет кивнул на кресло-качалку, я повиновалась.

Что-то такое… домашнее, родное было в том, как Реймонд по-хозяйски растапливал камин. Он подбрасывал бревна, орудовал кочергой, поправлял шибер, чтобы огонь горел посильнее. Я же ждала. Просто наблюдала за его уверенными действиями. Как только тепло начало заполнять помещение, я ощутила, как, оказывается, замерзла: пальцы на руках и ногах покалывало от прилива жара. Реймонд ушел в комнату и вернулся с пледом, которым укрыл мои плечи, а затем сел в кресло по соседству.

— В нас однажды стреляли, – начал он, и я затаилась, боясь оборвать внезапное откровение, которое явно давалось Беннету с трудом, но он тут же осекся. – Я не уверен, что готов рассказать тебе нашу историю. Надеюсь, тебе этого будет достаточно. – Рей поник на глазах. – Кажется, твоя очередь отвечать.

— Реймонд, прости, но… это очень личное. Дело в том, что эту историю знаем только я и моя мама, поверь, она тебе очень не понравится. Я сожалею о твоей потере. Но мое любопытство ты лишь раззадорил, – как можно вежливее ответила я, а в голове закружились отзвуки шепотков нашей улицы: «Это та, что убила Коулмана! Своего родного отца!»

— Мне кажется, на самом деле тебя ранили. Шрам больше напоминает след от ножа, так что либо ты перенесла операцию, либо… кто-то тебя обидел? – Рей придвинулся, чтобы взять мои руки в свои.

Чертовски раздражало, что дедукцией в этой комнате владела не я одна.

— Я боюсь об этом рассказывать, Реймонд. По-моему, я говорила об этом вслух только с двумя людьми, много лет назад. – Слезы выступили на глазах, и я отвернулась, чтобы Беннет не застал этот миг слабости. Пусть продолжает считать меня черствой хамкой, способной лишь драться и выпускать иглы.

Но если я все-таки признаюсь ему, поделюсь с ним событиями самого страшного дня своей жизни, отвернется ли он, как отвернулись другие? И почему мне так важно, чтобы он не счел меня виновной?

Поленья затрещали. Реймонд придвинул кресло вплотную к моему.

— Как скажешь, Офелия. Только не плачь. – Он поднес ладонь к моему лицу, проведя большим пальцем по губам.

— Спасибо, – улыбнулась я, проглотив слезы.

Рей встал и поднял руки, жестом подзывая меня к себе. Я отложила плед и протянула руки, которые исчезли в его крупных ладонях, а он привлек меня к себе, помогая встать, наклонился, чтобы коснуться губами моего лба, а после переместил свои руки мне на талию и большими пальцами надавил на пресс. По всему телу пробежала дрожь. Он не мог не ощутить мою реакцию. Почувствовав, что теряю голову, я погладила его рельефные мышцы, поражаясь их объему и работе, которую ему пришлось проделать над телом. Я бы никогда в жизни не позволила себе предположить, что окажусь в непозволительной близости с таким сексуальным парнем. Да что там, я бы никогда не подумала, что кто-то однажды покажется мне притягательным.