Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 56 – Хелена Хейл

И, бросив победоносный взгляд на Рея, Аштон пошел в сторону своего братства. Я побоялась, как бы от перенапряжения у Беннета глаза из орбит не выкатились.

— Свидание? – Реймонд понизил голос до свирепого шепота, нависая надо мной.

— Ты хотел о чем-то поговорить? – напомнила я. Если Беннет решил закрыть ворота в свою личную жизнь, то я отвечу ему тем же.

— Что произошло с твоей комнатой? Я видел там рабочих. – Рей поднял сумку с земли.

— Твои чокнутые фанатки устроили там погром. А что, Тиана вчера не поделилась с тобой этим?

— Тиана? Вчера? О чем ты?

— Она была в твоей спальне. Только не нужно подробностей, меня и так подташнивает от боли. – Я потерла бинты вокруг гипса.

— Эх, Вороненок, умеешь же ты вляпаться.

Реймонд неуверенно коснулся моей щеки, а я залюбовалась его кривой улыбкой и даже не задумалась о том, чтобы отшатнуться. Его прикосновение согрело меня и устроило очередную бурю, которую способно было вызвать лишь его тело. Это пугало. Я не хотела быть в чьей-то власти. Не хотела, не умела зависеть от чьего-то присутствия. Мне хорошо одной. Но становилось еще лучше, когда на горизонте появлялся Беннет. И это было очень, очень плохо. Мне доставляло удовольствие бесить его, я упивалась его вспыльчивостью, так похожей на мою. Но не так-то просто свести меня с ума, Беннет. Я сумею противостоять тебе даже в ущерб себе.

— Раны быстро заживают, – сказала я, разглядывая его побитые скулы. Потом импульсивно провела пальцем по шву, который наложила недавно, и Беннет закрыл глаза, громко втянув воздух.

А потом что-то щелкнуло в его голове, и он резко отпрянул. На лице опять появилось привычное сердитое выражение. Дверь сестринства распахнулась, и на дорожку выпорхнула Ирма.

— Ой! Я помешала? – стушевалась она, круглыми глазами рассматривая Рея.

— Нет, я просто заметил у Офелии гипс и хотел узнать, что стряслось, – оправдался Реймонд, причем так громко, будто кто-то нас подслушивал в ближайших кустах.

— Я уже иду, Ирма. А ты к Тайгеру?

— Да. Не знаешь, он в братстве? – обратилась она к Беннету.

Я ушла, не попрощавшись. Что-то творилось внутри Беннета, какие-то мысли грызли его и не давали покоя. Были ли они связаны со мной? Или с тем, что он когда-то обсуждал на парковке с Джи Уком? Как бы то ни было, я снова подпустила его к себе. И снова позволила себя оттолкнуть. А Офелии Коулман не свойственно поддаваться.

И какого-то черта, сев перед сном за рукопись, я написала самую чувственную главу из всех. Мне удалось детально передать ощущения от поцелуя детектива с судмедэкспертом, любовная линия которых даже не была запланирована.

Что ты со мной сделал, Реймонд Беннет?

* * *

За неделю мастера успели сотворить из моей бело-золотой, разрисованной и разрушенной комнаты идеальную черную дыру – положили черный паркет, поклеили космические обои и повесили черные шторы. Вместо туалетного столика с разбитым зеркалом я заказала роскошный письменный стол, на полках которого расставила книги. Теперь из комнаты совсем не хотелось выходить.

Учеба шла своим чередом, я вовремя выполняла все задания и прилежно посещала пары. Стипендиату прогул или падение успеваемости могли принести серьезные проблемы, вплоть до перевода на платное обучение. Аштон частенько провожал меня в кафе на переменах, а к середине октября мы узнали, что будем играть главные роли в пьесе: Гамлета и Офелию. К тому времени мне уже сняли гипс. Реймонд почти не появлялся ни в университете, ни в своей комнате (признаю, иногда я подглядывала. Возможно, чаще, чем «иногда»). Зато его отсутствие помогло мне отвлечься и с головой погрузиться в новую книгу.