Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 143 – Хелена Хейл

Он помог мне встать, а после развернул к себе спиной и наклонил, прижав грудью к сену. Резко вошел, заставив меня громко вскрикнуть, и набрал дикий темп, с которым мои чувства никак не могли совладать. Реймонд пригнулся, прильнул торсом к моей спине и крепко обнял, пальцами надавив на грудь.

— Тс-с, – прошелестел он над ухом.

— Реймонд, я больше не могу… – всхлипнула я и прикусила его палец.

Еще быстрее. Еще громче. Взрыв последовал незамедлительно, а потом мы еще немного полежали на сене, липкие, счастливые, грязные. Но услышав негодование лошадей, поспешили в дом.

Я не могла уснуть той ночью. Не могла перестать улыбаться. Испытывала такое облегчение, словно долго и мучительно толкала с места грузовик, и он наконец поехал. Я лежала, поглаживая торс Рея, и тихо молилась, чтобы у него все наладилось. Не всем дано понять, что такое всеобъемлющее чувство вины. Со стороны, годы спустя, оно кажется надуманным, но внутри, в самом сердце Реймонда, оно лишь росло и крепло. И теперь, вспоминая, какими спокойными, даже умиротворенными выглядели Татьяна и ее сын в этот вечер, я даже всплакнула – так сильно душа радовалась за них.

Утром Реймонд пошел к маме, чтобы поговорить наедине. Им многое стоило обсудить, за один вечер, ясное дело, невозможно залатать трехлетнюю дыру в отношениях. Лишь бы они теперь поддерживали связь, лишь бы Реймонд знал – его любят.

* * *

Когда мы возвращались в Принстон под зимним ледяным проливным дождем, на душе у меня цвела весна. Новые чувства раскрывались, перекраивая мироощущение. Тяжелый груз злобы и ярости, мнительности и агрессии постепенно растворялся в незнакомых ощущениях. Давая советы Реймонду и наблюдая, как ему становится легче после разговора с матерью, я поняла, что и мне стоит разрешить себе жить, не оглядываясь назад.

Только вот… если мы готовы отпустить прошлое, ответит ли оно нам взаимностью?..

Вечером двадцать пятого декабря я распаковывала вещи в сестринстве. Завтра Реймонду исполнялось двадцать четыре года, и мы договорились посидеть с ним вдвоем в Кингстоне, приготовить барбекю, если позволит погода и небеса не выльют на нас очередную порцию дождя. По возвращении я написала Аарону, что день рождения Реймонд будет проводить в Принстоне, но предпочитает отпраздновать его только со мной. Зная вспыльчивый характер Беннета, трудно было предугадать, как он отреагирует на внезапный сюрприз.

Брианна вытащила меня на шопинг, как только я спустилась на первый этаж. Мы прогуливались по торговому центру, обмениваясь впечатлениями от Рождества, как вдруг подруга застыла и словно в припадке начала дергать меня за руку.

— Эм, Офелия…

— А? Что?

— Это что, твоя фотография, черт возьми?! – Брианна выглядела так, точно Джонни Депп вышел под руку с Бредом Питтом в одном нижнем белье, посылая ей воздушные поцелуи.

Я так испугалась, что резко повернула голову в сторону «чего-то». Шея хрустнула, и я скорчилась от боли. Брианна показывала пальцем на книжный магазин, в котором я регулярно покупала книги. За стеклом я увидела выкладку на стойке «Новинки». На стопке новых книжек поверх остальных было выставлено «Тело № 8 на Канинг-стрит». Моя книга.

Один экземпляр демонстрировал обложку, а второй – ее оборот с моим портретом. Мы вбежали в магазин, чуть не снеся стойку с книгами и покупателей. Под аннотацией оказалось две цитаты – моего любимого автора детективов и издательства Times. На черной обложке – в центре очерченный мелом силуэт и спины детективов.