Книга Сердце лета, страница 24 – Хелена Хейл

— Дед смиловался? – поинтересовалась она.

Подруга заходила на следующий же день после поездки в заброшенное село, и я намекнула на то, что наказана (рядом стоял дед, и мы не могли откровенничать).

— Уехал к родственникам.

— Я так рада, что ты пришла! Мы ведь не могли пропустить этот праздник!

— Да уж, вернуться домой промокшей мечта, – хмыкнула я.

— Погоди, может, нам еще удастся увильнуть. Кстати, схожу за ведрами.

Аня поспешно удалилась в дом.

— Аглая, привет! – В мою щеку прилетел неожиданный поцелуй.

— Ой, Елена Сергеевна, здравствуйте! – улыбнулась я Аниной маме.

Они были похожи как две капли воды. Обе светлоглазые блондинки, невысокие, с пышными формами. Тетя Лена держала в руках охапку сена.

— Иду коровам раздавать, – пояснила она, проследив за моим взглядом. – А вы, значит, идете под обстрел?

— Что? Ах да! – стукнула я себя по лбу.

— И сами будем искать жертв… – зловеще задвигала бровями Анька, возвращаясь с двумя пустыми ведрами.

— Хорошо, отдыхайте. Рада была тебя видеть.

— И я, теть Лен!

Мы направились к плотине, чтобы перейти на другую сторону и зайти за Миленой. Наполнив ведра в пруду, мы не спеша потащили их, постоянно оглядываясь.

— Главное, держаться подальше от заборов, – напомнила мне Аня.

— Думаешь, ничего не изменилось? Я имею в виду, жители деревни седьмого июля продолжают обливать друг друга вместо приветствия?

— А почему что‐то должно было измениться? – удивленно моргнула Аня.

— Не знаю… Слушай, а где твой папа?

— На рыбалке. Короче говоря, в запое.

Анькин папа разрушал мою теорию об отцах. Часто я слышала от нее злобные фразы: «Лучше бы его не было… Лучше, когда вообще нет отца, чем такой… Это обуза, которая тянет нашу семью, а особенно маму, ко дну». Что ж, со временем я стану лучше разбираться в психологии и перестану грести людей под одну гребенку.

— Анют, зайдем к прабабушке?

— Конечно, – кивнула подруга.

От тяжести ведер отваливались руки, и мы с нетерпением ждали встречи с первой жертвой, чтобы их опустошить. Нам оставалось пройти по меньшей мере двадцать пять домов до прабабушкиного!

— Стой! – шикнула Анька и схватила меня за руку.

Мы отошли в ближайшие кусты и стали наблюдать за Журавлевыми. Ульяна и ее брат Саша, двухметровый блондин, держали в руках водяные пистолеты и собирались с кем‐то на встречу. Так я рассудила по пышным кудрям и яркому макияжу Ульяны. Сомневаюсь, что она бы накрасилась ради похода в коровник. Мы подкрались незаметно (насколько это было возможно с тяжеленными ведрами, которые бились друг о друга, расплескивая воду) и, как только наши жертвы обернулись, окатили их водой и припустили прочь со всех ног, заливисто хохоча.

— Сволочи! – кричала Ульяна.

Саша же принялся палить из пистолета. Он попал в нас обеих, и все же струи пистолета были гораздо безобиднее ведер, на жаре пара мокрых пятнышек высохнут мгновенно. А вот Ульяне придется поправлять поплывший макияж.

— Ты видела их лица? – смеялась Анька.

— Я видела, как бежит тушь по лицу Журавлевой.

Мы не сбавляли темпа и, ввалившись в дом бабы Люси, здорово ее напугали.

— Едрить тебя некому, Аглайка! Ой! – спохватилась бабуля. – Анечка, здравствуй! Как дела? Проходи, я тут крыжовника нарвала. А че эт вы мокрые?

— Людмила Васильевна, так ведь Иван Купала!