Книга Сердце лета, страница 118 – Хелена Хейл

— Я тебя сейчас убью, клянусь. – Я сжала руки в кулаки.

— Аглая, ты меня сама прогнала, помнишь? Ты сбежала! Не дала мне шанса! Скрывала сына! Ради чего?

— Ради тебя! Боже мой, да ведь у тебя были такие планы, ты мог разрушить их из‐за меня! А что самое страшное, я любила тебя и люблю так сильно, что ни за что не смогла бы делить с кем‐то еще. Если бы ты выбрал меня из чувства вины, представь, как бы меня съедали мысли о том, что ты не забыл Оксану? Я не могла тебе в тот момент довериться. Это нечестно, я понимаю, но… если бы ты только знал, какие чувства таились в моей душе.

И снова эти чертовы слезы!

— Не надо… – Алик положил ладонь мне на лицо, поглаживая большим пальцем.

Было тяжело признаться себе в том, как сильно я скучала по нему, по его прикосновениям. Каждый раз – как в первый.

— Неужели ты наконец сказала, что сильно любила меня?

— А ты что же, слепой?

Алик отпрянул, нахмурившись и невольно повысив голос.

— Ни одного чертова раза, Аглая, я не слышал от тебя этих слов! Может, ты и сама не замечаешь, но большинство своих чувств ты держишь в себе! Я мог только надеяться, что твой взгляд и в самом деле можно назвать влюбленным.

— Да что ты говоришь?! А ты? Ты сам хоть раз сказал, что нуждаешься во мне?

На наши голоса прибежали псы. Шайка из Чижика, Рыжика и Пыжика. Собаки виляли хвостами и быстро дышали, вывалив розовые языки набок. Черный, рыжий и палевый псы были общим достоянием: деревенские жители по очереди подкармливали их и оставляли у себя в холодные ночи. Поэтому собак мы с Аликом не испугались, присели на корточки и, позабыв о контрах, принялись чесать им уши и гладить по влажной шерстке.

— Вы что, снова в тине купались, балбесы? – хихикнула я, когда Чижик лизнул меня в подбородок. – Друзья, мне нечем вас угостить!

Алик тоже улыбнулся. Я знала, что он очень любит собак и однажды потерял собственного пса.

— Даня любит собак? – надломленным голосом вдруг спросил он, сев на траву.

Пыжик развалился у него на коленях.

— Да. И кошек. Он вообще всю живность обожает.

Алик кивнул, явно собираясь с силами, чтобы спросить что‐нибудь еще.

— А какой его любимый цвет?

— Сложно сказать, чаще всего выделяет синий и желтый.

— Аглая, моя мама хочет с тобой поговорить. И встретиться с Даней. Если ты откажешься, я постараюсь ей объяснить, но… я за нее очень переживаю. Она как Даню увидела, до сих пор в себя не пришла.

— Я подумаю, ладно? Конечно, Дане не повредит знакомство с бабушкой.

— Он очень красивый. Чудесный малыш. Спасибо тебе… за него.

О, нет-нет… в глазах у Алика мерцали слезы, и я не сдержалась, зарыдав первой.

— Не стоит меня благодарить, это мой сын, и я сделаю для него все, что смогу. Жаль только, что от меня ему ничего не досталось, – хмыкнула я, вытирая глаза.

— Наверное, он такой же вредный?

Я пнула Алика, он рассмеялся сквозь слезы и склонился к земле. Затем поднес к моему лицу сорванные незабудки – мои любимые цветы. Псы услышали шум трактора и убежали с лужайки.

— Знаешь, как пишется название незабудок на английском? – спросил он, глядя мне в глаза.

— Знаю.

— Дословный перевод: не забывай меня. Пожалуйста, не забывай меня.

Алик осторожно коснулся моего уха и заложил за него несколько ярко-голубых цветочков.

— Я бы, может, и хотела забыть, но не могу. Никогда не могла.