Книга Лето, хлопья, баскетбол!, страница 31 – Дженнифер Энн Шор

— О, – сказала я, пораженная откровенностью темы, которую мы никогда не обсуждали. И откашлялась. – Как думаешь, тут вкусные блинчики?

Джереми хмыкнул.

— У тебя аллергия на овощи, Анна? Меня немного беспокоит количество витаминов, которые ты получаешь. Может, потом заедем в аптеку?

— Я ела салат на обед, – призналась я. Ну, салат был на моей тарелке. И я его поклевала, окунув в соус ранч. – Но кто приходит в кафешки и заказывает нормальную еду?

— Я, через три секунды.

К нам подошла официантка, поздоровалась и приняла заказ: курицу гриль для Джереми и вафли с шоколадной крошкой для меня. Когда она ушла, он посмотрела на меня с выражением «Серьезно?!», и я рассмеялась.

— Хорошо, папа, я съем немножко брокколи.

— Не называй меня так.

— Потому что ты чувствительный старичок?

— Я старше тебя едва ли на год, Анна.

— Как я могла забыть! – сказала я, обращаясь к нашему общему банку памяти. – В детстве ты так меня злил, когда без причины надо мной нависал, серьезно.

— Без причины? Я обожал тебя подкалывать. До сих пор обожаю. У тебя сразу морщится нос, ты становишься дерганой и суетливой.

— Слушай, Джереми, у тебя тоже есть свои привычки.

— Например?

— Ты наклоняешь голову, когда действительно меня слушаешь. И барабанишь пальцами по бедру, когда радостно взволнован. А когда ты не хочешь о чем-то говорить, у тебя слегка едет вниз левая бровь и ты стискиваешь зубы.

Джереми положил локти на стол, меняя позу, и я поняла, что зашла слишком далеко. Его поведение изменилось: шутливый тон стал серьезным и вызывающим.

— Спроси меня о чем угодно, – предложил он. – Я открытая книга.

Я сделала долгий глоток воды.

— Ты не хочешь играть в баскетбол, – выпалила я. – Я поняла это, когда ты заговорил о баскетболе на кухне, и с тех пор стала замечать, что ты играешь механически, только чтобы угодить папе. А сердцем ты не в игре. Я права, верно?

Он покрутил в руках пустую обертку от трубочки.

— Я никому об этом не говорил. Даже Кори.

Джереми почесал подбородок и глубоко вздохнул. Я приготовилась к исполненной глубины исповеди, но услышала только одну фразу:

— Я посредственный баскетболист.

Я фыркнула.

— Вот это точно неправда. Джереми, не может быть, я столько раз видела, как ты играешь, да ты на две головы выше всех остальных.

— Ты мне не веришь, но честно, это правда. Я лучший из тех, с кем играю сейчас, но в колледже меня просто уничтожат. Я кажусь тебе высоким, но ты представляешь, как я буду играть против парней под два метра? Я не шутил, когда говорил, что мой папа рассчитывает на скачок в росте.

— Никогда об этом так не думала, – призналась я, понимая, какое это для него облегчение – озвучить свои мысли. – И куда ты хочешь поступать? Чем заниматься?

— Я думал про Питт, но не про баскетбол. Или, может… Знаешь эти мероприятия, которые колледжи проводят в школах каждую весну? Я поговорил немного с женщиной из Пойнт Парка. У них шикарная программа по журналистике, и мне будет интересно вести спортивные передачи или что-то в этом роде. По-прежнему быть в теме, но необязательно потеть на площадке.

Я представила Джереми в будущем, постарше, подкалывающего разных звездных спортсменов, знаменитостью в твиттере.

— Это я могу себе представить. Серьезно. Учитывая твой характер, звучит логично.