Книга Взаимность на счастье, страница 75 – Любовь Трофимова

Подтвердилась и ее угроза, что я никогда бы об этом не узнал, поскольку в компьютерной программе учета договоров стояла пометка, что, если я не обращусь для продления договора в срок, он считается расторгнутым автоматически.

То есть через несколько месяцев она бы уничтожила любые следы и упоминания об этом навсегда. И если бы я не попал в клинику случайно, а вернее просто потому, что она была ближе остальных, и если бы дотошная молодая доктор не подняла всю хранившуюся по моей скромной персоне документацию, и еще много «если бы», которые привели к масштабному расследованию и тотальной чистке в рядах сотрудников медцентра.

Записей о проведении процедуры внутриматочной инсеминации вообще не существовало, что подтверждало, что все было сделано тайно. Пара сотрудников, которые участвовали в проведении процедуры ничего об этом не помнили, хотя утверждали, что по каждому протоколу ведутся подробные записи с последующим контролем. Кто уничтожил записи и почему не было контроля, уже было понятно и так.

Видимо поэтому, а скорее всего по незнанию, София наблюдалась всю беременность в обычной женской консультации, где во всех документах в графе отец просто стоял прочерк.

Я понимал, что еще предстоит провести ДНК-тест, чтобы в кратчайшие сроки оформить новое свидетельство рождения для Вани, но сомнений, что он мой сын не испытывал ни на секунду.

В день перед отъездом из столицы мы с Гришей посетили посольство Великобритании для уточнения списка документов, так как я планировал в ближайшее время стать мужем и отцом на законных основаниях, и увезти мою семью домой как можно скорее.

София

— Подложил нам снеговик свинью, – бормочу, проверяя градусник, – Что же ты сыночек?

— Заболел? – в дверном проеме появляется заспанная Оля и переводит обеспокоенный взгляд на Ваню.

— Ага, температура поднялась, – отзываюсь расстроенно, и тут же строго командую, – Оля, выйди, нельзя тебе болеть. Вдруг заразишься.

— Ой, и правда, – смешно выпучив глаза, выпаливает подруга и в защитном жесте прикрывает живот рукой, – Тогда я к себе, но, если что надо, говори.

— Справлюсь, – отмахиваюсь, скорее, чтобы успокоить подругу, для которой сейчас каждая царапинка или болячка Вани воспринимается как личная трагедия и достойный повод поплакать.

— Может в аптеку сходить? – спрашивает из коридора Оля, – Давай список, я мигом…

— Еще чего не хватало, – ворчу на подругу, выходя из комнаты и прикрывая дверь, – Самый сезон ОРЗ, а в аптеках таких же сопливых сейчас пруд пруди.

В унисон вздыхаем и отвлекаемся на дверной звонок. Оля, ойкнув ныряет в свою комнату, так как на ней кроме пижамы ничего нет. Хотя еще блондинистый армагеддон на голове, но это поправимо.

Подхожу к двери и предусмотрительно смотрю в глазок, а следом, не спрашивая, распахиваю дверь, потому что этот визитер воспринимается здесь уже как привычный член семьи.

— Привет, – улыбается сосед и заглядывает через мое плечо в квартиру, – А Ваня что, еще не встал? Я хотел его позвать на улицу погулять.

— А Ваня заболел, – вздыхая, жестом приглашаю Романа войти и чувствую себя мамой, которая сейчас оправдывается перед соседским мальчишкой, пришедшим за другом.

— Что случилось? – в миг меняется в лице Роман, – Может в больницу?

— Вчера горло болело, – расстроено жалуюсь я, – А сегодня температура и кашель.