Книга Учительница строгого режима, страница 34 – Саша Черникова

Я медленно обернулся. Марина стояла на том же месте. Её лицо было серьёзным, но спокойным. В её глазах я не увидел ни упрёка, ни страха.

— Прости, – выдавил я. – Прости за этот цирк. Я не знал, что она…

Она подошла ко мне, не говоря ни слова. Подняла руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были тёплыми.

— Перестань, – сказала она тихо. – Ты не виноват. У некоторых людей чувство собственности сильнее разума.

Я обнял её, закрыл глаза и просто стоял так, слушая её ровное дыхание, пытаясь отогнать прочь тень испуганных, безумных глаз Жанны. Этот утренний кошмар прошёл, но осадок остался. Горький, тяжёлый.

Жанна пригрозила мне, а я понятия не имел, на что она способна.

Провожал Марину нехотя. Знал, что наша следующая встреча нескоро, и мне будет её не хватать. Она уехала, и дом снова погрузился в тишину. Марина словно увезла с собой часть меня.

Возвращаться к реальности было тяжело, но нужно было ехать за сыном.

Богдан открыл дверь с сияющей улыбкой.

— Ну что, братан? Размялся? – он подмигнул, и мне снова захотелось его придушить.

Даня сидел за столом, уткнувшись в планшет. Увидев меня, он отложил гаджет, но встал как-то неохотно, медленно. Его взгляд был отстранённым, настороженным.

— Ну что, поехали домой? – попытался я сделать голос бодрым.

Он молча кивнул, собрал свои вещи и поплёлся к выходу. Всю дорогу до машины и первые минуты поездки он молчал, уставившись в окно. Но я чувствовал – это не спокойствие, это – затишье перед бурей. Это молчание было заряженным, как воздух перед грозой.

И гроза грянула, едва мы переступили порог квартиры. Даня швырнул рюкзак на пол в прихожей и повернулся ко мне. Его лицо исказила гримаса такой чистой, неподдельной ненависти, что меня отшатнуло.

— Она тут ночевала? – выдохнул он, и его голос дрожал от ярости.

Я замер. В горле пересохло. Как он догадался? Запах? Какой-то забытый след?

— Дань… – начал я, но он не дал мне договорить.

— ОНА ТУТ НОЧЕВАЛА?! – закричал он, и этот крик был оглушительным, разрывающим тишину. Он подбежал ко мне, сжав кулаки, маленький, трясущийся от гнева комок. – Ты… ты привёл её СЮДА? В НАШ ДОМ? В МАМИН ДОМ!

Каждое слово било в самое больное. «Мамин дом». Это прозвучало как обвинение в предательстве.

— Даня, успокойся, – я попытался взять его за плечо, но он с силой отшвырнул мою руку.

— Не трогай меня! Как она… как она могла! Она же учительница! Она Ондатра!

Он рыдал теперь, слёзы текли по его лицу ручьями. Он был не просто зол, он был безутешен. Его хрупкий мир, который только-только начал приходить в равновесие, снова рухнул. И виновником был я.

— Сынок, послушай… – я снова попытался до него достучаться, опустившись перед ним на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. – Марина Арнольдовна… она хороший человек. И то, что происходит между мной и ею… это нормально. Мы взрослые люди, она мне нравится, а я ей…

— НЕНАВИЖУ! – заорал он, закрывая уши руками. – НЕНАВИЖУ ВАС ОБОИХ! ЛУЧШЕ БЫ ТЫ ЖЕНИЛСЯ НА ТЁТЕ ЖАННЕ!

Он развернулся и побежал в свою комнату, захлопнув дверь с грохотом.

Я остался сидеть на корточках посреди прихожей. В ушах звенело. Мне самому хотелось разреветься. Я чувствовал себя абсолютно разбитым. Раздавленным. После ночи, которая казалась чудом, после утра, которое было кошмаром, теперь – этот ад. Ад, который я сам и устроил.