Книга Маленькое сердце, страница 75 – Лила Каттен

Она молчит. Молчит и дает понять, что это произошло не на прошлой неделе, черт подери.

— Ну же. Сколько? Хотя бы сейчас, сидя передо мной, ты можешь быть откровенной? Или этого для меня слишком много?

— Шесть недель, – тут же отвечает.

Усмехаюсь, опустив голову. Прижимаю подбородок к груди и дышу. Проклятая гимнастика гнева не срабатывает.

Шесть недель.

Она молча смотрела на меня, варилась в адском пекле, потому что одному богу известно, как она напугана. Но я… я был рядом. И она молчала изо дня в день. Одна боялась, одна решала, одна, находясь в моих объятиях… Как такое возможно?

В мыслях всплывают ее недавно сказанные слова.

О любви.

— У тебя некрасивая любовь.

— Макар…

— Нет, это так. И тот факт, что она у тебя такая впервые, как ты сама призналась, я теперь сомневаюсь, что благодарен тебе за нее.

В груди больно бьется сердце. Я плакал, когда уезжал из дома. Плакал, когда мама обнимала на прощание. Но больше ни разу. Даже когда прощался с бывшей девушкой, не чувствовал и самой малости того, что ощущаю сейчас. Впервые мои глаза щиплет, словно вот-вот из них покатятся слезы. Она проникла в мою душу. Забрала мое чертово сердце так быстро. Лелеяла его, а потом сжала его, раздавив в своих красивых руках, этими тонкими пальцами, на одном из которых должно было скоро появиться мое помолвочное кольцо.

Поэтому я встаю и начинаю бродить по комнате. Мечусь словно загнанный в клетку зверь. Есения тоже поднимается на ноги и, найдя халат, надевает его.

— Макар, пожалуйста… выслушай, – она останавливается в сторонке и не подходит ближе.

Возможно, боится, смотря на то, как я дышу с трудом.

— Я хочу выслушать, но я так зол, что… – смотрю на нее и резко разворачиваюсь, снова переставляя яростно ноги. – Я так на тебя злюсь, Есения.

Я выхожу из квартиры и брожу по этажу. С одной стороны в другую, минуя двери других квартир. Словно какой-то неуравновешенный человек. Но это в итоге помогает. Я успокаиваюсь, как могу и возвращаюсь. Я застаю Есению у окна, а сам сажусь на стул.

Бог мой, даже сейчас видя ее такую хрупкую и нежную, потерянную в пространстве огромного мира, я люблю ее и так же сильно злюсь.

Потому что никак не могу понять, почему я недостоин правды. Почему недостоин ее откровенного сердца, в то время как сам преклонил свои колени.

— Почему? – задаю вопрос и жду, что она скажет.

— Почему что? – ее голос тише, чем когда-либо.

— Промолчала почему.

— Потому что не видела иного решения. И если бы рассказала правду, то… ты бы не понял.

Снова эти ее мысли о том, что она знает все обо всех. Все обо мне и моих поступках заранее. Ну конечно, юнец, возомнивший себя взрослым.

— Ты решила, что знаешь мой ответ? Задавала мне те вопросы, но у меня не было и в голове, что мы говорим о нас…

— А что бы это изменило в твоем мнении на этот счет? Что, Макар? Ты бы вдруг решил, что риск – это правильный выбор?

— Я бы решил, что…

— Что, Макар? – разворачивается ко мне резко. – Ты бы сказал: «Эй, давай рискнем, но я хочу, чтобы ты заранее знала, мне жаль, если ты в итоге умрешь».

— Не говори так, – кричу в ответ, потому что одно это слово разрывает мою дурацкую душу.

— Ты даже думать о таком решении не можешь. А я смогла.

Почти бьет себя в грудь.

— Чего ты хочешь от меня? Чтобы я сказал спасибо? Чтобы я сейчас был благодарен за все? За ложь, решение, принятое без меня? Чего?